меню
Алеманский лев

         По испански немец – aleman, Германия – Alemania и моя первая работодательница была урождённая немка, хотя и проживала в Испании уже 18 лет. Звали её Беатрис и она оказалась зодиакальным Львом. В этом последнем её качестве я была совершенно уверена уже через пару недель.
Это у меня упражнение такое – постараться определить зодиакальную принадлежность человека по внешним и поведенческим признакам. В России мне это удавалось довольно быстро и было интересно, как это будет получаться здесь, в Испании. А здесь, в Испании я предполагала с этим определённую трудность, которая состояла прежде всего в том, что как я уже упомянула, испанцы вообще национально – Львы. Понимать это следует так, что хотя и в Испании, как и во всем мире, люди рождаются когда им вздумается, то есть, что и здесь имеются представители любого зодиакального знака, и, вероятно, межзнаковые количественные пропорции соблюдаются и, наверное, зодиакальных Львов (имеются ввиду Львы по положению Солнца на момент рождения) и здесь не больше нормы, но в совокупности, как мне предполагалось, испанцы должны были обнаруживать «нечто львиное», что должно было быть присуще всем им вместе и что могло, разумеется, вводить меня в заблуждение при изучении индивидуальностей. Не знаю в чём состоит промысел Божий относительно меня лично, но с приездом в Испанию меня не покидает мысль, что кто-то положил передо мной новый учебник и теперь листает перед моими глазами его страницы не по моему разумению, а по какому-то не ведомому мне смыслу. Я не ствила перед собой никаких исследовательских планов, мне лишь кажется, что кто-то сознательно направляет мой интерес к астрологическим темам в угодном ему направлении и заставляет обдумывать увиденное.
Ну вот и увидела я, что моя Беатрис – Лев, как ему и положено быть.
При первой нашей встрече мне не удалось встретиться с её взглядом. Она обсуждала условия моей работы с Валентиной и её сыном, который ей сказал, что знает немецкий, но даже это не подвигло её смотреть не то что уж на меня, но даже и на них. Взгляд моей Беатрис скользил по бумагам на столе в её кабинете, по стенам, по окнам, но не по людям. Я ничего из разговора не понимала и довольствовалась её рассматриванием. Немка – как я себе представляла немцев. Сухая деловая корректность в лице, бледное серое лицо без каких бы-то ни было женских претензий с такими же серо-водянистыми глазками, которые всё время находились в другом каком-то месте. Волосы коротко пострижены и цвета спелой ржи, который мне так нравится, но также без всякого намёка на укладку. На ней был джинсовый костюм без затей и кроссовки. На вид лет 50 или около того, фигура маленького нескладного подростка. Не в моём положении выбирать, но она мне не понравилась и прежде всего из-за этого холодного, упорно не желающего видеть людей взгляда отдававшего чуть ли не могилой. Я потом спросила Валентину, которая уже была о ней наслышана. – Да про неё все говорят, что дураковатая, а тут ещё и лошадь на неё упала, работай, там видно будет --.
Лошадь на неё действительно упала. Беатрис была директором ветеринарной клиники специализирующейся на лошадях и практически занималась оперированием животных. Под стать должности был и дом. Салон метров в 80, в двух уровнях, с камином, с раздвижной стеклянной трёхметровой в ширину дверью ведущей на террасу к бассейну и в сад. Кухня не менее 30 метров с подсобками, три спальни и кабинет, две ванных комнаты. Это всё на первом этаже. На верхнем - три комнаты с террасами и тоже ванная. В одной из них поселилась я. Семья Беатрис состояла из 17-ти летней дочери Вики и пяти собак из-за которых она рассорилась и рассталась даже с собственной матерью.
Как мне объяснила Валентина, в мои обязанности  входило убирать дом, подметать террасу, стирать, гладить, готовить только обед, но лишь тогда, когда меня уведомят об этом. Утром меня привезли с женщиной испанкой, которая показала мне премудрости уборки.
Оказалось не сложно. В обед испанка выпила хозяйского пива и уехала, я расположилась на кухне закусить, чем бог послал. Бог послал достаточно. Холдильник был забит снедью. Я наворотила несколько бутербродов и уплетала их с кофе. В дверях кухни возникла Беатрис. Не задерживаясь и по прежнему не глядя на меня поздоровалась и проследовала в салон. В руках у неё было два пакета. Я закончила свою трапезу и отправилась в салон спросить угодно ли хозяйке распорядиться насчёт обеда. В салоне оказалась ещё и дочь. Они сидели перед телевизором на диванах в окружении собак и ели то что было в кульках, что-то из Макдональдса. На мой вопрос Беатрис ответила коротко «нет» и тут же уставилась в телевизор, всем своим видом дав понять, чтоб я исчезла. Телевизор говорил на немецком. Ладно, думаю,- ностальгия по отечеству.
Вскоре, впрочем, Беатрис также молча и не глядя в мою сторону проследовала через кухню в свою спальню, потом через пару часов обратным ходом в салон и уехала вместе с дочкой. Я прошла в их покои, заправила постель, собрала сброшенное на полу бельё, одежду, отнесла в стиральную машинку. Потом пошла убирать листья вокруг дома, работала до потёмок. Они проследовали мимо меня на машине по дорожке, прошли в дом. Беатрис снова к телевизору, Вики – в свою комнату. Я пришла в салон, спросила будут ли ужинать. Беатрис не повернув головы от телевизора ответила всё то же «нет». Я поднялась к себе, меня колотило от бешенства, но приходилось мириться с положением.
Утром, когда я спустилась в салон, она уже сидела перед телевизором и пила чай. Я спросила, что ей приготовить, она опять отрицательно мотнула головой. Чуть позже я таки решила пойти спросить её насчёт обеда. Она собиралась спуститься по ступенькам салона, когда я к ним только подходила. Она как-то не удержала равновесие на верхней ступеньке и стала падать. Я едва успела подхватить её. И вот тогда, так сказать, в моих объятьях она впервые посмотрела на меня и это был вполне человеческий взгляд. Мне пришлось сопроводить её до дивана.
Она извинялась за беспокойство, благодарила и объясняла, что на днях её придавила лошадь, она ударилась головой и ещё многими местами и показала мне свои синяки и ссадины. Между свежими я заметила и несколько давних серьезных шрамов. Моё недовольство ею как рукой сняло. Передо мной был человек с нелёгкой судьбой и этот человек, по всему видать, нуждался и в помощи и в простом человеческом участии. Я преисполнилась желанием проявить и заботу о ней и внимание.
Но это оказалось делом нелёгким. Она старательно ограждала себя от всяких проявлений заботы о ней, всем видом давая понять, что она человек сильный и тот утренний инцедент лишь минутная потеря контроля над собой. До конца недели она не выразила ни какого бы то ни было желания, ни распоряжения, ни похвалы, ни порицания. Но всё же стала смотреть на меня, когда приходилось отвечать на мои приставания и даже говорить спасибо за принесённый чай или туфли. В конце недели произошли изменения. В пятницу подошла Вики и попросила завтра накрыть обед на четыре персоны. Я спросила, что приготовить, она сказала, что на моё усмотрение. Я порядком поволновалась в тот день, поскольку имела российское понятие о том, что означает слово «персона», а ударить в грязь лицом не хотелось. Все персоны оказались викиного возраста, не слишком голодные, а больше занятые разговорами о том как провели каникулы, вскоре и вовсе все убежали в сад. Беатрис отсутствовала и явилась только поздно ночью и есть отказалась. Так что оценить мои кулинарные способности посчастливилось её собакам. Они дружно виляли хвостами, заглядывали мне в глаза не веря собственным и наверное думали, что в моём лице имеют дело с Богом. Потом они от меня уже не отставали. За это я удостоилась более благосклонного отношения к себе со стороны Беатрис. Она оказалась совсем не плохим человеком, через две недели дала мне деньги для отправки  детям, пообещала помочь с легализацией, очень возмутилась тем, что Валентина намерена получить с меня деньги за трудоустройство и лично ей звонила, грозя поставить в известность полицию. Что ни говори, она оказалась очень порядочным человеком, с совершенно львовским пониманием о человеческом достоинстве. Когда я вернулась от Валентины она первым делом поинтересовалась забрала ли я паспорт и отдала ли деньги. Когда я сказала, что отдала, она тут же бросилась звонить в полицию. Мне  с Вики стоило не малого труда отговорить её от этой затеи, но потом она ещё много раз возвращалась к этой теме и говорила, что как только сделает мне документы, немедленно положит конец этому, на её взгляд наглому бизнесу. Её  покровительское отношение ко мне вскоре зашло так далеко, и было таким искренним, что однажды она  явившись на кухню после поездки в магазин обложенная кульками разрыдалась у меня на плече... Из её трогательных, совершенно детских всхлипываний мне удалось понять, что она досадует на то что совершенно не знает...
Тут понадобится пауза, господа! Клянусь никто без моей подсказки не сообразит, о чём сокрушался мой Лев.
... что совершенно не знает русской кухни, что не знает какие продукты мне больше всего нравятся и что она испытывает чувство вины за то, что её народ принёс столько горя моему народу!
Это было похоже на хорошую театральную пьесу. Если смотреть со стороны,  было над чем и посмеяться, но было слишком искренне, чтоб позволить кому бы то ни было глумиться над высоким человеческим чувством. Я этого никогда не забуду.
На рождество мы сидели уже с ней в гостиной, пили шампанское и говорили за жизнь. Она рассказывала мне как подруге подробности своей нелёгкой жизни, посвятила в свои проблемы. И того и другого оказалось слишком много для такой маленькой женщины. Но распространяться об этом я не могу себе позволить по моральным соображениям, потому что рассказывала она только мне. Скажу лишь, что ничего незаурядного в её истории нет. Типичные львовские проблемы и на мой взгляд вполне преодолимые. Я искренне пыталась ей помочь, но из этого ничего не получилось.
Однако опыт полученный мной в это время для меня лично оказался полезным. Кроме того, в доме Беатрис мне довелось наблюдать довольно продолжительное время ещё двух Львов. Девушку Дану, которая приехала к Беатрис на работу из Германии и являлась, как и Беатрис, Львом по Солнцу, только молодым, а так же друга Беатрис дона Альваро, который был испанцем и, стало быть, был Львом по национальному признаку, но уже старым, ему было  73 года. Ну и сама я являюсь почти ровесницей Беатрис и Львом по Асценденту. Так, что получилось, что по стечению обстоятельств в этом доме одновременно обитали четыре Льва. Свои выводы я изложу позже стараясь не задеть персоналий.

Редактируемый документ


© astroera.org 2010 · контакт