AstroEra · О Львах кроме шуток · астрология (история этого мира)

О Львах кроме шуток

          Чтоб внести некоторую ясность, мне придётся сделать отступление о том, что же Астрология понимает под понятием Лев относительно человеческих качеств.
Астрология говорит, что среди всех других знаков Львам в наибольшей степени присуще глубокое представление о совершенстве, чего бы это ни касалось. Мне даже кажется, что это своего рода основной инстинкт, которому по жизни следуют Львы, не отдавая себе отчёта, как и положено проявляться инстинкту, то есть врождённому качеству. Во всём они ищут и стремятся достичь совершенства. По их понятиям и всё в мире, и живое и мёртвое, должно стремиться подобно им к этому совершенству. Созерцание несовершенства для Львов более чем тягостно, а осознание факта недостижимости этого самого совершенства в каком-нибудь частном случае слишком часто приводит к жизненной трагедии. Среди прочих зодиакальных знаков Львы слишком впечатляют количеством инфарктов, самоубийств и убийств именно на этой почве и являются здесь своего рода рекордистами.
Такого рода претензиям Львов есть какое-то оправдание в том, что эти претензии у них распространяются и на себя лично, и даже в первую очередь на себя лично, поскольку Лев, как бы там ни выглядело внешне, внутренне является величайшим в мире эгоистом. По настоящему, то есть как в первую, так и в последнюю очередь, Лев озабочен только собственной персоной и самым важным для него является то, что с ней, то есть со своей собственной персоной, связано.
Представляю как могут возмутиться читатели, которые являются зодиакальными Львами сами или их близкие. Вероятно обидным это покажется и испанцам (если они конечно снизойдут до того, чтоб прочитать, увы их нельзя отнести к слишком читающей нации). Успокойтесь, господа! Не всё так плохо. Во-первых я напоминаю, что заметки мои чисто субъективные; во-вторых, как тоже уже упоминала, я и сама являюсь в каком-то смысле Львом (по Второму дому). Это тоже серьёзно. Может быть даже более серьёзно, чем оказаться национальным Львом, или Львом по Солнцу, по Луне. Тем более, что у меня ещё и Нисходящий Узел, и Меркурий, и Плутон во Льве. Мало того, весь этот гостинец ещё и во Втором Доме - доме личных ресурсов. Всё это куда как серьёзно указывает, что и кроме эгоизма львиных пороков у меня хоть отбавляй. Но я же не обижаюсь и не пытаюсь отмежеваться! -- Да, говорю я мысленно, что есть, то есть, но я же живу с этим как-то! Мало того, обнаружив с помощью Астрологии львиные грехи за собой, продолжаю любить себя как и положено природой Льву, и кажется, что с тех пор как узнала, так ещё больше себя полюбила. Поразмыслив критически, но с любовью к себе бедной, я нашла, что эгоизм в сочетании со стремлением к совершенству, как это водится у Львов не такое уж плохое качество.
Прихдя в этот мир преисполнившись стремлением к совершенству этот величайший эгоист, но пока ещё маленький Лев приступает к своим творческим задачам. Для Льва они, как правило, заключаются в необходимости довести что-нибудь до совершенства. Что? Всё на что глаз глянет и задержится заметив несовершенство. Вместе с глазом заодно и мысль. Сначала это творчество выражается в повышенной по сравнению с другими детьми требовательности к окружающим. Он не терпит отказов в чём-либо, он настаивает на удовлетворении своих капризов. Не терпит насилия над собой и унижения его человеческого достоинства. Понимание, что он человек и что человек существо достойное, ко Льву приходит очень рано. В раннем детсве это понимание распространяется в основном на себя, но выглядит тоже впечатляюще.
Хорошо помню одну сцену из детства. Меня только что привезли с Украины, где я провела около четырёх лет без родителей в семье отца моей матери, моего деда.
Дед меня очень любил, выделял среди прочих внуков, хотя я не помню, чтоб хоть раз похвалил или приласкал. Любовь его выражалась пожалуй лишь в том, что в моих спорах с детьми он неизменно занимал мою сторону веля всем другим замолчать. Он ничего, никому, никогда не объяснял включая и всех взрослых. Просто повелевал. Но слушались все. Я не помню ни одного случая неповиновения. Он был очень строгим, но в мою сторону это никогда не проявлялось. Мы с ним были как двое в одном. Когда он был дома, то где он, там и я. Только меня он брал с собой в свои походы в лес, я неизменно была в его плотницкой мастерской или сидела с ним, по большей части молча, как и он, вечером на бревне во дворе. Обычно он плёл мне очередное золотое колечко или корону из соломы, на которые он был большой мастер. Мне они очень нравились, хотя я никогда не просила о них. Думая сейчас отчего это так было, я прихожу к выводу, что он хорошо чувствовал мои внутренние претензии на царствование. На других внуков его милость не распространялась. Приходя с работы он вешал на стену в спальне свою рабочую сумку и я тайком от всех пробиралась туда и выгребала несколько крупных горошин в какао, карамель, которую я и по сей день предпочитаю другим. Откуда он знал? Я никогда не просила, я вообще никогда ни о чём не просила. Просить не достойно – это знают все Львы. Я забирала конфеты без спроса, иногда делилась с прочими детьми, но никогда не открывала источника. Дед знал, что это я, поэтому никогда не выяснял, кто их взял. Не то было бы с другими, если б они себе это позволили, да никто бы и не позволил себе, если б даже знал о сумке. Бабушку я тоже очень любила. На кухне её часто можно было поживиться чем-нибудь вкусненьким, я не пренебрегала этим, но в общем-то никогда не водилась с ней и на кухне не торчала. Зато спать я укладывалась между дедом и бабушкой и засыпала от пощупывания кожи рук того или другого в том месте, где врачи обычно берут кровь на анализы. Спать с дедом и бабушкой было исключительно моей привилегией. Как улеглась я с ними по приезде, так и было это всегда во всё время моего пребывания с ними. Не помню, чтоб кто-нибудь возражал или оспаривал это моё право.
Ну вот с таким пониманием о себе меня однажды увезли от моего деда, надо было готовить меня к школе. Так вот однажды помню, как мама в купе с моим отчимом (отца своего я не помню) сильно посмеялись надо мной из-за какого-то моего поступка или скрее всего удивившей их моей претензии. Не помню из-за чего, но так живо помню те свои эмоции! Я истерично била их по коленям, продолжаля требовать желаемого. Но больше всего не могла совладать с обидой из-за их смеха, в котором чувствовалось, что моей личности не признают. Может они правы были, какая там личность могла быть в шестилетнем ребёнке. Но я не плакала, а лишь кричала в иступлении и била их обоих по коленям (выше было не достать, я пробовала тогда). В конце-концов я вынесла им свой приговор: - Вот пойду в школу, научусь писать, напишу письмо деду, он приедет и отрубит вам головы! Ни больше (да и куда уж больше), ни меньше полагается за это. Так я полагала в свои шесть лет.
Наказывать Львёнка за проступки, занятие бесперспективное и даже в некотором смысле рискованное для воспитателя. Последний может таким образом утратить свой авторитет, но желаемого не добьётся. Львёнок вряд ли признает свою вину и попросит прощения у вас, если только вы ему очень дороги и вас ему жалко. Лев не склонен к добродушию, он склонен к милости и великодушию. Прощения он не просит не из упрямства, а от того, что ему трудно поверить и признать своё несовершенство. Какие бы доводы не приводили окружающие упрекая его, Львёнок даже умом понимая причину их возмущения, в лучшем случае решит, что не так уж велик его грех, чтоб было допустимым так его наказывать и в свою очередь так обидится на вас за наказание, что вскоре вы сами будете считать себя слишком суровым и будете просить у него прощения.
Так было со мной в детстве. Пару раз родители ставили меня в угол, уже тоже не помню за что. По идее предполагалось, что ребёнок постояв в углу и подумав над тем, что совершил, осознает свою вину, покается, то есть решит, что так, как он сделал, делать нельзя и поэтому попросит прощения. Это всегда срабатывало в отношении моих братьев и сестёр. Но не со мной. От меня родители ждали покаянной до тех пор, пока так и не дождавшись переходили к уговорам покаяться, а потом уже и просто к уговорам покинуть угол. Процесс воспитания затягивался до глубокой ночи с моей стороны вполне намеренно. Наконец мама просто говорила: "Ладно, уже поздно, иди спать". Если в её голосе звучали нотки сожаления о применённом методе, я, проявляя Львовское же великодушие выходила из угла и несломленная, а от того полная достоинства, направлялась в детскую.
Теперь, вспоминая свои чувства в эти моменты, я думаю, что главной причиной такого моего упорства являлось понимание недопустимости, чтоб хоть бы кто, не то что усомнился, но даже допустил мысль о моём возможном несовершенстве. Признать вину и попросить прощения было равносильно тому, что самой себя признать несовершенной. Этого я не могла позволить себе с очень раннего возраста. К тому же я была старшей между своими братьями и сёстрами. Очень рано на меня возложили заботу о них, потом и воспитательские функции. А как можно заниматься воспитанием не будучи совершенством?! Откуда возьмётся авторитет так необходимый в деле воспитания. Тогда я конечно ничего подобного не думала. Просто чувствовала, что должно быть так. А Львы, они как чувствуют, так и поступают. Принципами они поступаться не умеют, что часто оборачивается против них самих.
Руководствуясь подобными представлениями я принялась играть роль, которую сыграл когда-то передо мной мой любимый дед. Я переняла все его манеры в отношениях с близкими. Поэтому тоже не помню, чтоб кто-то меня ослушался не взирая на отсутствие лет и опыта в воспитании. Такое моё «царствование» началось лет с десяти, кстати вскоре после известия о смерти деда, так что тоже можно сказать «Король умер – да здравствует король!» и продолжалось до тех пор пока младшие постепенно не отделились и не завели свои семьи. Я завела свою семью последней и много позже других.
Рано или поздно, но на смену чисто потребительскому детскому эгоизму Львёнка приходит эгоизм самоутверждающегося подросткового возраста, когда Лев замечает уже в себе некоторые недостатки. А раз так, то сразу приступает к самосовершенствованию. Вряд ли существует другой знак, который бы больше Львов уделял внимание этому творчеству. По прежнему не давая никому повода усомниться в его достоинствах, он начинает упорно трудиться над собой любимым. Все видимые пороки решительно им изживаются. Конечно результат такого творчества на прямую зависит от того идеала, который молодой Лев изберёт себе за образец. Но редко чтоб его увлекали низменные образы. Как правило это всё «люди с большой буквы», герои, наделённые самыми благородными качествами. Согласитесь, что неплохой человек может получиться от подобных дерзаний.
Остаётся только догадываться к чему могло привести меня моё самомнение, если б не школьные годы. В школе всё было по другому. Там все были одного возраста и даже как выяснилось, я оказалась самой младшей по рождению. Мало того, когда на физкультуре выстраивались в шеренгу по росту, я оказывалась предпоследней. За мной была только одна девочка, но она была узбечка и то что она за мной, не успокаивало. Это било по моему самолюбию со страшной силой. Сейчас мне и самой смешно, а тогда вовсе было не до шуток. Вопрос передо мной стоял прямо: или я есть или меня нет. Можно сказать что вся моя школьная жизнь была необъявленной борьбой за превосходство над другими, всеми теми, кто по каким-либо пунктам возвышался надо мной. Борьба эта была внутренним моим делом и была исключительно борьбой со своими недостатками, которые обнаружились с первых школьных дней. Увы! Мне долго не было чем выделиться и я страдала от этого, как и положено Льву, молча. Никто моих молчаливых претензий не замечал. Даже случалось и до обидного наоборот. Собрались как-то всем классом на фильм «Крестоносцы». Но неожиданно возник вопрос, а кто же уберёт класс? И как-то все дружно решили, что убирать буду я, хотя и не моя очередь. Довод был вообще обидным: кино страшное, поэтому маленьким вредно. Я мыла и мечтала о мести, то есть мысленно давала себе зарок, что они убедятся когда-нибудь в моём бесстрашии, потому, что если человек маленький снаружи, ещё не значит, что он трус внутри.
Внешне я старалась быть как все. Класс этот отличался своей демократической самоорганизацией. В нём никогда не было лидера, группировок, даже никакого обособления по половому признаку. Не было ни шестёрок, ни подлиз, ни стукачей. Не было соревнования за успеваемость, как и вообще большой тяги к знаниям. Даже самые способные (они были конечно) ко времени экзаменов скатились до общего среднего уровня. Но это был очень дружный класс, не смотря на то что в нём были представители наверное всех национальностей СССР. Это были по большей части дети тех, кто отсидев срок за «сталинские» преступления остался на вольное поселение там же, в районах Воркутинского каменно-угольного бассейна. Жили мы все там неплохо. Возможно когда- нибудь я расскажу об этом, а пока продолжу о школе и моем классе.
Больше других нам нравились уроки физкультуры, а в уроках этих – игры в вышибало в младших классах, а в старших – баскетбол. Никто нами не руководил из старших, по вечерам мы бегали в спортзал на секцию, но это было просто любимое занятие, а не оттачивание мастерства. В общем – клуб по интересам. Мне нравилось и у меня получалось. Я оказалась очень мобильной, вёрткой и меткой. Играть мне больше нравилось с пацанами, они казались мне способнее. Мне нравилось слышать их комплименты по поводу моей игры, но душу грели не сами комплементы, а то что я не уступаю им в способностях.
В другое время мы играли в войну, в прятки, в лапту, в ножички, катались с горы, прыгали с крыш в сугробы, катались на автобусе зимой ухватившись за его бампер. Многое из всего этого было довольно рискованно, но всё это мне нравилось и я во всём стремилась достичь совершенства.
Но с течением времени верх над всем стали брать книги. Это в общем-то не львовское занятие. Чтением Львы начинают увлекаться, когда приходит время поисков идеала для подражания. Начав со сказок про благородных принцев и прекрасных дам, он переходит к приключенческой литературе, но всё об этом же, о благородном и прекрасном. Львов живо интересует судьба и жизнь великих исторических личностей, истории людей и персонажей высшего сословия. Так в ранней юности я прочитала всего Дюма, Бальзака и иже с ними. В школе была отличная библиотека мировой классики. С возрастом у Львов тяга к чтению обычно проходит. Для меня это и по сей день самое любимое занятие, я посвящаю ему каждую свободную минуту, сменилась только тематика, но это уже от Водолейского влияния.
Были со мной в школе ещё несколько событий, которые так или иначе характеризуют меня в юности как Льва. В седьмом классе мне чуть не выставили двойку за четверть по пению. Пение не считалось серьёзным предметом. Учительница играла на баяне, а мы выходя по двое, трое пели по куплету. Песня была не популярная, народная «Ах ты зимушка-зима» - учительница была уже пожилая женщина. Но я почему-то почувствовала эту песню и решила спеть её без кривляний. Я помню, что специально репетировала дома, когда никого не было. И находила, что пою неплохо. Ну я вышла и запела... сначала в классе образовалось удивлённое оцепенение, потом громкий хохот моей лучшей подруги. Я замолчала, и надолго. Продолжить не удавалось, как ни старалась учительница. Она несколько раз оставляла меня после уроков. Чтоб без свидетелей. Предлагала спеть другую песню. Я начинала «Комсомольцы-добровольцы», но тоже осекалась на первой строчке и замолкала. Теперь я знаю, что Томка рассмеялась не от того, что я пела плохо, просто она не ожидала, что может быть так красиво. Просто все дурачились, а я решила всерьёз. Это пробивалась моя Венера – самая сиильная моя планета в гороскопе. Пою я прекрасно, многие так потом говорили. Позже мы готовились к классному вечеру и репетировали кто-что. Я репетировала песню и все говорили, что очень хорошо, но на вечере перед микрофоном я три раза начинала и забывала слова. Так и не исполнила. Видимо сцена была мне отказана. Однажды я всё же танцевала с этой же Томкой молдавский танец и превосходно, если не считать выпавших под финал из под томкиной шляпы её метровых кос(она танцевала мальчиком). Но поселковый клуб дружно аплодировал. Однако с возрастом всякий выход на публику мне давался всё труднее, но это уже не львовское, если не упомянуть о том, что Лев с трудом переносит всякого рода провалы личного плана. Ему трудно посмотреть на себя с улыбкой. То, что касается него, для него всегда серьёзно. Чужую критику, а тем более насмешку, Лвы переносят очень болезненно.
Училась я средне, по четвертям всегда гуляла какая-нибудь тройка, чаще всего по математике. Или по алгебре или по геометрии. Думаю, что по другим предметам дело только выглядело лучше. Учителя всегда говорили на родительских собраниях, что я девочка способная, но не старательная, не прилежная. Это было правдой. Из предметов мне больше нравилась физкультура, позже с приходом новых учителей я стала выделяться в рисовании, географии и истории. Но лишь в силу занимательности самих предметов для меня, но не за счёт прилежания. Учить теоремы и решать задачи для меня было скукой смертной, как и законы физики и химии. Делу помог дурацкий спор. Перед экзаменами нам раздали брошюрку с экзаменационными билетами. Я показала её своим подружкам, которые учились на класс ниже. Они сказали, что этого за год не выучишь. Речь шла об экзамене по геометрии. Ну я и ляпнула: - А вот спорим, что выучу! Было всего три дня на подготовку и я не знала доказательств ни одной теоремы. И вообще в голове была в общем-то каша, набор понятий и не больше. Я выучила всё, что требовалось, разобралась со всеми задачами и на экзамене ответила без подготовки по всем пунктам. Комиссия онемела, не поверила своим ушам. Учительница отвела меня за ближайший стол и стала допрашивать меня с пристрастием. Я отвечала без запинки. Мне поставили 5, вынесли отдельную благодарность, а итоговую 3. Возмущению моему не было границ. Однокласники были на моей стороне и я заявила официальный протест, настаивала на пересдаче хоть по всем билетам. Мне отказали и итоговую тройку оставили сославшись на то, что экзамен это карточная игра. То есть в мои способности не верили. Льва признать несовершенным! Я им отомстила по-львовски. Закончила пединститут по отделению математики. Причём блестяще, так что даже предложили аспирантуру. Я отказалась, и предпочла пойти в школу, от части от того, чтоб показать «как надо учить математике!». Видимо иногда обида всё же может сыграть и положительную роль. Потом много гворили о том какой я хороший учитель. Я познала что такое слава, успех, признание заслуг, благодарные ученики и родители. В спорах подобных описанному я всегда отстаивала учащихся. И сражалась за них с яростью льва.
В девятом классе параллельные классы слили в один по причине того что некоторые ушли в техникумы. Дела с учёбой пошли совсем на перекосяк. Мы стали в полном составе сбегать с уроков. Просто без всякой причины сматывались. Шли обычно к кому-нибудь на квартиру, у кого родителей дома не было. Сидели и болтали ни о чём, как я помню. Лоботрясничали без всяких идей. Ни об учителях, ни вообще о школе речи не шло. Просто не хотелось учиться. Скоро это стало настолько регулярным, что однажды к нам не пришли учителя. Звонок звенит, мы сидим в классе, а учителя не приходят к нам! Послали делегата в учительскую узнать в чём дело. Гонец вернулся с известием, что учителя отказываются давать уроки, а вместо этого назначают вечером общее собрание родителей и учащихся. Чтоб все были, иначе уроков не будет никогда, класс расформируют. Пришли все. Родители с учителями сидели за партами, нам велели стать вдоль боковой стены. Мы по привычке выстроились как на физкультуре по росту, я как и водится стояла последней, и с нарастающей злобой смотрела весь этот спектакль. Нас по порядку номеров вызывали вперёд и допрашивали о личных причинах ухода с уроков. Никто из моих товарищей ничего путнего не говорил, да и какие могли быть причины. Просто не хотелось учиться. Не скажешь же так внаглую! Все спешили покаяться в содеянном и больше не грешить.
Когда дошла очередь до меня, внутри уже всё кипело от непонятной мне самой ещё злости. Я лишь секунду поколебалась и решительно вышла вперёд. Я говорила яростно, как на митинге, тыкала пальцем в каждого из учителей, кто мне не нравился как преподаватель, и подробно рассказывала о недостатках его преподавательской работы, приводила в противовес других учителей объясняя популярно, почему они хорошие преподаватели. Ну и разумеется, каяться не собиралась. Когда закончила подняла голову вверх и всторону от всех и руки сцепила за спиной. Ни дать ни взять – Зоя Космодемьянская в ожидании казни. В классе долго стояла гробовая тишина. Потом нам велели всем выйти из класса и ждать. В коридоре ко мне подбежали однокласники, с выражениями восхищения и одобрения. Но не тут-то было. Я послала их всех с невыразимой ненавистью подальше и ушла домой не дожидаясь пока разрешат. Не знаю чем закончилось, мама дома не сказала ни слова и никто больше никогда не говорил об этом.
Не знаю, что там думали товарищи, но только они вскоре принялись за старое, только лишь реже. Я перестала уходить с уроков и ещё соседка моя по парте, которая никогда моей подругой не являлась и вообще ничьей. Про таких в классе говорят «пустое место». Я занялась более чем серьёзно учёбой и помогала этой Зинке. Мы помаленьку стали сближаться, но до дружбы дело вряд ли бы дошло. Я считала её недалёкой. Но товарищам не понравилось наше неучастие в саботаже. Причём против Зинки они ничего не имели, а ко мне подступились серьёзно. Однажды утром, зайдя в туалет после раздевалки я обнаружила, что меня уже ждали. От меня потребовали отчёта. Я сказала, что не намерена больше в этом участвовать и считаю их уходы глупостью, и хватит без причины издеваться над учителями. Ко мне подступали уже с кулаками, обвиняли в предательстве, я была неумолима. На каверзный вопрос, что может я ещё и в училки пойду, я с вызовом ответила, что может и пойду. На вопрос, что же это я теперь с Зинкой что ли собираюсь дружить, я ответила, что она слишком мелкая для меня. Вот этого я себе по сей день простить не могу. Не знаю, передали ей или нет, она не давала понять, но мне было нестерпимо стыдно при ней. А прощения я просить не умела ещё. От того что весь класс оказался ко мне в оппозиции мне было «ни холодно, ни жарко». Даже наоборот приятно щекотало по самолюбию, а вот от Зинки не знала куда глаза деть. Больше я себе такого никогда не позволяла.
Высказаться в защиту учителей меня подвиг тот факт, что вскоре после того злополучного собрания наша «классная» слегла от приступа на нервной почве. В классе к этому отнеслись равнодушно, никто не предложил навестить её. Я её нечаянно встретила на улице, когда она возвращалась из больницы. Она была очень грустная и на лице и руках ещё заметны были красноватые пятна. Она сказала, что это по всему телу. Она не упрекала, не жаловалась, но я чуть со стыда не сгорела и за себя и за всё наше свинство.
Это, осознанное мной моё свинство, и было единственной причиной «взяться за ум». Я много думала в те дни и пришла к выводу, что на том собрании взбесилась я на товарищей, за их трусливо по собачьи поджатые «хвосты». Понятно, что никаких разумных доводов в оправдание своего поведения мы привести не могли. Их просто не было. Ну тогда надо честно повиниться и действительно больше так не делать. Но они проявили на мой взгляд лицемерие, повинились, а потом продолжали в том же духе свой саботаж, получив с моей стороны «подсказку», вроде бы оправдывающую их уходы с уроков. Я же просто избрала другой «метод защиты», решив вполне по львовски, что «лучшая защита – нападение»...и «ошиблась объектом преступления», как сказал бы следователь. Думаю, что случилась эта ошибка со мной от чувства солидарности «со своими». Вот к чему может привести стадное чувство или лозунг «защищай своих, бей чужих». Уже в коридоре, после того злополучного собрания я поняла, что сделала что-то не то, поэтому неожиданная слава меня нисколько не обрадовала и я послала «свою стаю» куда подальше. Остальное додумала дома и приняла решение: раз не права, то нечего дурью маяться, а грехи свои искупать следует не на словах, а на деле.
Я дурно поступила по отношению к учителям, оправдывая наши уходы плохим преподаванием. Это было неправдой. Да, я ловко подметила недостатки некоторых из них и вероятно им «нечем было крыть», но недостатки эти никогда ни меня, ни моих товарищей не возмущали, тем более не были несовместимыми с преподаванием. Мы пользовались их недостатками или подшучивали над ними, но и только. Слава богу, что я в этой «своей войне» хоть любимых своих учителей не задела своими нападками. Но как же не задела, если любимая моя учительница слегла на больничную койку?!
Я часто возвращаюсь мыслями ко всем своим учителям. Надо сказать, что мне везло на учителей. Хороших учителей в моей жизни было много. И в этой моей школе тоже. До шестого класса, правда были всё старые, уже запенсионного и близко к тому возраста. Преподавали в основном строго и скучно и жизнь в школе была скучной. Но в шестом классе прислали целую обойму молодых из ленинградского института им. Герцена. Во главе с новым директором, из-за которого я увлеклась географией, которая до того мне казалась невыразимо скучной. Весь класс прекрасно знал географию. Та же метаморфоза произошла и с рисованием. До этого у меня были только тройки, а новый стал учить нас рисованию, объяснять законы искусства. Я схватывала быстро и успехи не заставили себя ждать. То же самое и с историей. Не хуже были преподаватели по математике и физике, не их вина, что меня это не интересовало. Но самое главное, что преобразилась школа. В ней появилось много нужных вещей. В директорской установили радиоузел и на переменах играла музыка и мы получали свои первые опыты танцев, появилась радиогазета школьников, на одной из стен появилась приличная картинная галерея известных русских мастеров. Я торчала перед ней все перемены. Львы неравнодушны к живописи. С этого времени я собирала все репродукции картин, где только попадались.В одной из рекреаций поставили теннисный стол. Это тоже мне нравилось. А однажды зимой мы поехали на экскурсию в Ленинград – наша «классная» была из Ленинграда, хотя и грузинка по национальности. Так я узнала Эрмитаж и другие музеи, а так же оперный театр. Театр и опера стали моей страстью на всю жизнь. Тоже львовские увлечения. Вобщем мои познавательные горизонты расширились неимоверно. Всё что мне тогда представилось влекло меня своим совершенством необыкновенно. Кроме того в школе по каждому поводу стали устраиваться вечера, к которым мы с удовольствием готовились. Директор организовал хор детей и учителей. Я помню как мы выступали в клубе. Это был неслабый хор. Вот здесь я пела с удовольствием. Особенно мне нравилась «Реве та стогне Днипр широкый», - директор был украинец, а я обожаю украинский язык и украинские народные песни, как впрочем и многие народные песни.
Ну вот! Я и «отплатила» за всё это моим учителям. Не скоро пришло ко мне полное осознание. Жалко, что не воротишь время вспять. Хочется отмотать всё назад как в кино и всё исправить, но увы!
Теперь я налегала на учёбу уже на зло моим товарищам. Я подтянулась по всем предметам сразу, ни одним не пренебрегала. И как ни странно появился интерес к ним. У меня замелькали почти одни пятёрки. Учителя постоянно ставили меня в пример. Одноклассники скоро сдались. К Седьмому Ноября меня наконец приняли в комсомол (все остальные вступили ещё в прошлом году, а мне тогда отказали опять за недостатком лет!) и коллектив возможно в знак примирения, а возможно, чтоб как-то отомстить, избрал меня комсоргом. Это был не лучший их выбор. Я сразу принялась приводить их «к одному знаменателю», к моему знаменателю. Я понимала, что одержала верх сразу над всеми ними, что я «выше» их всех вместе взятых, потому что это они все трусы, а не я! Поэтому, как и положено «наполеонам» (Наполеон был кстати Львом по Солнцу) потребовала от побеждённых прекратить уходы с уроков и заняться своими прямыми обязанностями, то есть учёбой. За нарушения сурово отчитывала, грозила передать в школьный комитет и стала формировать вокруг себя ядро единомышленников. Уходы с уроков прекратились и стало формироваться мнение, что быть невеждой недостойно человека. Но вскоре родители переехали на юг и девятый класс я заканчивала в другой школе. Потом ещё много было в таком же роде в других коллективах.
Не хочу утверждать, что все Львы самоутверждаются таким же образом, как было в моём случае, но если в гороскопе много важных напряжённых аспектов, то такая реализация неизбежна. Я это называю «наполеоновским комплексом» - Львы с маленькой наружностью, но с большими амбициями. Разница лишь в том от чего «плясать» начнёт он в погоне за совершенством. Гармоничные Львы мне встречались, но редко и не думаю, чтоб вся жизнь их была сплошным праздником, иначе в чём смысл земного урока?!
Маленького Льва надо обязательно хвалить и отмечать во всеуслышание его достоинства. Мудрый воспитатель будет «замечать» на публике даже не существующие, но желаемые качества. Львята обычно не страдают излишней скромностью и вряд ли откажутся от такого рода подарков. Им нравится быть популярными, сиять, подобно Солнцу. В ответ на похвалу он не только будет стараться соответствовать сказанному о нём, но и удвоит усилия по самоусовершенствованию (и ибежит многих проблем в жизни). Но сам Львёнок вряд ли станет заявлять о своих достижениях или подвигах ( то есть, хвастаться). Он будет терпеливо ждать, когда заметят и похвалят другие, а не дождавшись, может крепко обидеться, но будет тоже держать это в себе и страдать молча. Или начнёт совершать «неадекватные» случаю поступки в надежде сыскать внимание. Он не может унизиться до выпрашивания похвалы, как и до упрёков в невнимании к его хотя и маленькой, но уже персоне. Играть роль «пустого места» он не умеет.Обижаться Львам вредно. От этого они перестают сиять. А сиять это их главная обязанность перед обществом. Общество нуждается в их сиянии не меньше, чем Львы нуждаются в обществе.
Слава, известность, популярность Львам греет душу. Они любят общество, где можно продемонстрировать себя каким-либо образом. Поэтому они приветствуют праздники по любым поводам, церемонии, публичные собрания, посещают театры, концерты и выставки, иногда и сами становятся актёрами. Их предпочитаемая среда – общество Богемы и высшего света. Если талантов не достаёт, а «сиять» хочется Лев назовёт гостей и устроит праздник дома. Это хорошая подзарядка для Льва. Потом он будет вспоминать все приятные слова, которые гости сказали о нём, о его второй половине, его детях, его доме...и преисполнится мыслью, что всё-то у него хорошо. А на самом деле, он таким образом получает подтверждение, что он соответствует своим представлениям об идеальном человеке. Будьте уверены, что Лев приложит все мыслимые усилия к тому, чтоб услышать эти слова. Подготовка к празднику будет вестись как военная кампания стратегического значения. Праздник пройдёт великолепно и потом он начнёт получать ответные приглашения. Это тоже способ «засветиться» и поэтому ответный визит для Льва тоже дело приятное и полезное. Ту же цель преследует устраивание салонных встреч под каким-нибудь предлогом и без предлога в специально оговоренные дни недели. На них «сверкает» и сам устроитель и очередная модная «звезда», а посещающие салон получают регулярные «уроки» о достойном образе жизни. Тяга к такому образу жизни среди Львов так велика, что сформировала вполне реальный образ «светского Льва», вся жизнь которого проходит между визитами, салонами и балами. Он умудряется так себя представлять в обществе, что приглашён сразу во все места, даже не обладая никакими видимыми талантами или заслугами. Ну, тогда он просто «тонкий ценитель» в сфере прекрасного.
Но я бы сказала, что такого рода суета свойственна всё же неуверенным в своих личных достоинствах Львам. С возрастом, когда Лев достаточно уже позанимался своим самосовершенствованием и получил достаточно подтверждений тому, что он совершенен, он успокаивается, как правило. И тогда сверкание феерверка превращается в ровное сияние бриллианта. Он по прежнему яркая, заметная персона, но больше не нуждается в оценке общества, ему наконец всё ясно с собой и эта ясность делает его самодостаточным. Что там с обществом, ему по прежнему не очень важно. Он милостиво откликается на его нужды, щедро жертвует нуждающимся и по прежнему продвигает таланты, но теперь он делает это просто потому, что так должно поступать человеку вообще, если он действительно человек. То что не все ведут себя подобным образом его не возмущает. Он снисходителен к недостаткам других, прекрасно понимая, что не многие могут быть такими совершенными, как он, но и не склонен к агитации за искоренение людских пороков. Он вообще не склонен ни к какой агитации ни за какие идеи. Лев в общем-то не лидер, он не намерен вести массы под флагом какой-либо идеи, он просто живёт так, как лично ему нравится, согласно своим представлениям, о том как надо жить. Его вполне устраивает, что он в обществе образец для подражания, эталон прекрасного человека. После изрядно проделанной работы над собой (по прежнему любимым) он именно таков и есть.
О ценительстве стоит сказать отдельно. Лев относится Астрологией к творческим знакам, даже она говорит, что это самый творческий знак Зодиака. Между тем, там же отмечается досадный парадокс, что талантами Львы не блещут. Ни в так любимых ими изящных искусствах, ни тем более в науках или философиях. Увы, они мало дали Миру ярких имён в этих областях человеческого творчества. Это обидно. Доискиваясь всё же причин такого неуспеха Львов я прихожу к выводу, что сами по себе таланты им и не нужны. Они нуждаются скорее в следствиях из этих талантов. Тяга к совершенству, повторяю я, есть движущая сила львовских устремлений. То, на сколько сам он совершенен, это в общем-то вопрос личный, но Лев настаивает на том, чтоб и всё, что его окружает было совершенным. Но всё же такое его стремление не сопровождается желанием преобразовать окружающую действительность. Если среда его не устраивает, а покинуть её он не может по каким-либо обстоятельствам, то он от неё отгородится, но приспосабливаться под неё не станет. И уж само собой разумеется не позволит этой среде навязывать ему не приемлимый образ жизни. Но, как правило, Лев умеет выбирать себе достойных попутчиков по жизни.Да! Это их настоящий, можно сказать врождённый таллант. Среди огромного множества всего, что предлагает Мир безошибочно выбрать лучшее. Ну, и разумеется, в силу всё того же эгоизма, притянуть его к себе. Думаю, что из-за этого так развито среди Львов меценатство, благотворительность в пользу талантов, в первую очередь всё же в области искусств (опять же где искусство, там красота, а значит и вероятность совершенства). Известная формула: «талант творит в нищете». Вероятно он, этот «талант» и остался бы в нищете и неизвестности, если бы в нём не нуждался Лев. Повезёт тому «таланту», которого заметит Лев в своих поисках совершенного. Лев приложит все усилия, что б представить его миру в выгодном, для себя, конечно, в первую очередь, свете, но тем не менее, «талант» через Льва проложит себе дорогу к известности. Общество должно быть благодарно Львам. За века они выработали инстинкт на распознавание совершенного, то что мы называем врождённым вкусом, обладанием врождённым эталоном качества, не имей которого в лице Львов, человечество уже давно бы погибло под завалами образцов безвкусицы, «кича», всякого рода ширпотреба.
Как-то так происходило в моей жизни, что в моём окружении были художники, не скажу, что известные, а просто художники. В добавок и муж, с которым я прожила без малого 20 лет, тоже был художником. В смысле таланта он был по крайней мере лучшим из всех кого я знала в своём круге. Что занимательно, хотя мне и нравилось рисовать в юности, я быстро поняла, что талантом в этой области не обладаю, на том вскоре и успокоилась. Но тем не менее, мои знакомые всегда просили меня оценить их работы, хотя я никогда не демонстрировала своё знание живописи. Я указывала на недостатки как мне виделось и, как ни странно, они соглашались с моими замечаниями и принимались устранять огрехи согласно указанного мной направления. Не то было, если работу ценил их коллега. Сразу следовали обвинения в зависти или непонимании. То же самое и с работами мужа. Если, что-либо не ладилось и он не находил причины, он непременно звал меня. Я, как правило, давала дельный совет. Но если я смотрела на работу и не могла сообразить, как же помочь «горю», он раздражался так, как если бы это была моя, а не его картина. – Ну как же ты не видишь! – возмущался он, и в голосе его звучало подозрение, что это я сознательно и назло ему делаю вид, что не вижу. Отдавал картину закзчику он только если я находила, что так сойдёт, пожалуй. Себе он не доверял в этом смысле ни на йоту, всё-то ему казалось недостаточно, от чего работы страдали часто каким-нибудь перебором. Иной раз приходилось отбирать у него работу, чтоб он не «натворил» чего-нибудь лишнего и тем не испортил бы. В целом мне его творчество нравилось, когда он не углублялся в детали.
Дети мои так же привлекают меня в качестве эксперта в своём творчестве. Я до сих пор их первый и самый авторитетный ценитель. Как рисует или танцует дочь, или как на ней смотрится новая вещь или причёска; нравится ли мне и стоящая ли новая песня, которую сочинил сын, или хорош ли его новый сайт. Они непременно заставят меня послушать новую группу, которая кажется им интересной или фильм который их потряс темой или качеством. По большей части мне нравятся их предпочтения и вкусы, если это даже не моё. Я всегда говорю то, как видится мне, и я вижу, что им это важно.
С этими моими свойствами как эксперта по качеству иной раз доходит до курьёзов. Гуляем с дочерью как-то. Дело было к вечеру, прохладно и людей не много. Мы уже возвращались домой. Я увидела одиноко стоящего у тротуара мужчину с двумя вёдрами винограда. Видимо ехал с дачи и решил «толкнуть» виноград по пути. Но не получалось. Редкие прохожие спешили по домам и было им не до винограда. Он выбрал явно не лучшее время и место в расчёте лишь на отсутствие конкурентов. Вид его был «скорбный», а мне отчего-то захотелось винограда. Мы останвовились, уставившись глазами в вёдра рассуждая о том, брать или не брать, да и хорош ли виноград в самом деле... Принять решение вынудила толпа, неизвестно как образовавшаяся за нами. Сзади напирали в спину и требовали или покупать уже или уходить. Мы купили килограмм и пошли прочь. Оглянувшись я увидела, как мужчина лихо торгует виноградом всё поглядывая на нас. С благодарностью какой-то. Продавцы – народ суеверный. Так было не единожды. Я терпеть не могу стоять в очереди и приходя на рынок выбирала тех продавцов, возле которых не толпился народ. Только я подходила, сразу за мной образовывалась очередь. Некоторые из продавцов заметили в этом даже нечто мистическое и с их стороны поступали предложения приходить пораньше и именно к ним, они приберегут для меня лучший свой товар и продадут недорого. Я поинтересовалась как-то о причинах такого расположения ко мне у одной из продавщиц. Женщина ответила, что у меня рука лёгкая, когда я покупаю у неё первая, весь торговый день складывается потом для неё удачно. Смешно! Но может быть толпа интуитивно чувствует во мне како-то эксперта? Не знаю, но так бывало.
Сейчас у меня в знакомых одна девушка. Она латышка и юный Лев. Она мне кажется очень гармоничным Львом. В ней нет пороков которыми страдала я в юности и она мне очень нравится. Она просто говорит со мной о своих проблемах, иные из которых ей кажутся ужасными. Её сильно беспокоит, что что-то в ней не так как должно. Ей бесполезно приводить в пример, что у других хуже, чем у неё, она и сама видит, и судит о них более чем снисходительно: «дело их, если их это устраивает, я так не могу, не хочу и не буду». Ей 20 лет, и естественно, главная тема треволнений – любовь, отношения с её мальчиком. Она хочет, чтоб отношения были взаимно искренними и серьёзными, и увы, пока не достигает такой взаимности. Живёт она здесь без родителей. Мать её я видела однажды, хороший, кажется человек, но её Львёнок хочет строить жизнь самостоятельно. Ну вот я и «эксперт» по личным вопрсам её дочери. Не смотря на стремление к популярности, Львы не могут допустить, чтоб этому служили их жизненные неуспехи. Рассказывать о себе и демонстрировать на публику они предпочитают только успех, удачу, свои лучшие качества. Всё остальное – «за кадром». Это может быть полезно для других, потому что Лев таким образом дает образец для подражания и наполняет окружающих оптимизмом, но иногда ведь и завистью! Но для самого Льва это может обернуться просто бедой. Он своей такой демонстрацией надеется обрести достойного его, конечно, но понимающего его богатый внутренний мир человека, а встречает часто лишь ослеплённых своим внешним блеском желающих с его помощью приобщиться к его, Льва, «празднику жизни». Лев, между тем, существо в высшей степени сознательное, в нём постоянно происходит оценка на соответствие и себя и окружающих. А поскольку о себе он всегда очень высокого мнения, то понятно, что не многие выдерживают в его глазах такую оценку. Из-за этого в жизни Льва много разочарований в людях и трагедий личного плана. Льву можно бы посоветовать не предъявлять таких высоких требований к людям в смысле личных достоинств, то есть учиться любить человека самого, а не его качества, что в общем-то и есть – «любить», но Львам с этим трудно. Они не понимают как это можно любить недостатки, а тем более, именно за недостатки!
Строя свои отношения с близким ему человеком, он очень сознательно подходит уже к самому выбору партнёра по жизни. И если Лев выбрал, то это говорит о том, что партнёр уже обладает рядом достоинств, отличающих его от прочих. То есть это вне сомнения самый достойный из числа всех достойных кандидатов. Причём Лев не так уж и увлекается внешним только видом партнёра, или его имущественным статусом или любым другим его статусом в глазах общества, хотя и это для него крайне важно. Как правило, быстро оценив перечисленные внешние достоинства «кандидата» (помним, что он «спец» в этом «с налёу»), Лев переходит к оценке его внутреннего содержания и... происходит «отсев по разумным соображениям». Кандидат «не дотягивает» внутренним содержанием. Такой перебор может длиться долго. Окружающие уже обеспокоены и недоумевают. Надо же! Такая завидная во всех отношениях барышня, ни поклонниками бог не обидел, ни их количеством, ни качеством, а смотри ж ты, все её сверстницы уже давно замужем, а эта всё перебирает, видно в ней изъян какой-то. Изъян скорее всего один – «отсутствие изъянов» в ней самой, но наличие которого не позволяет ей смотреть на человека, как просто на человека, а не всё тот же образец его, который она составила для себя о человеке вообще, как о человеке.
Когда же выбор наконец произошёл, Львица уступая разумным доводам общественности и притязаниям «уже в общем-то выбранного ею» кандидата, позволит ему просить её руки. В случае сильной Львицы заявить ей о такого рода притязаниях для любого кандидата оказывается делом не простым. Изрядная доля таких «несанкционированных» ею претензий кандидатов так и остаётся «не озвученной» ими никогда. Они всякий раз как-то сильно робеют, так и не убедившись достаточно в её благосклонности. В случае сильного Льва проблема может заключаться в том, что это ему теперь приходится просить, а просить Львам трудно. Но, как правило, достоинства любого Льва так хорошо известны обществу, что этому обществу и особам желающим связать с ним жизнь остаётся только терпеливо дожидаться его милостивого выбора. Сделав наконец свой важный жизненный шаг, Львы и Львицы приступают к строительству семьи.
Понятно, что основанная на таких разумных основаниях семья имеет много шансов оказаться и счастливой и долговечной. И даже если на самом деле это не так, то так всё же будет выглядеть эта семья в глазах общества. И часто, если таки семья распадается, общество оказывается во вполне искреннем недоумении, «с чего бы это вдруг». На самом деле никогда не вдруг, а только лишь после продолжительных и, увы, оказавшихся безуспешными, попыток Льва спасти семейную лодку. Я не упоминаю здесь об участии в этих спасательных операциях «второй половины» Льва, детей и других пассажиров в силу того, что Лев и вообще в любом коллективе «правит бал», тем более, в своём «собственном», каким является для него семья прежде всех других коллективов. Вот тут и проблемы, которых бывает с лёгкостью минуют прочие семьи, на вид менее благополучные. Лев не коллективист, он «царь». Он приемлет чужое мнение, только если оно совпадает с его собственным. То же касается поступков и намерений других членов семьи. Он может позволить намерение или не порицать поступок, только если последние вполне соответствует его нравственным или «основанным на благоразуми» установкам. К чести его будь сказано, Лев постарается не сделать свои личные проблемы или проблемы своей семьи достоянием гласности до тех пор пока это только возможно, но тем более впечатляющим может стать выход этих проблем наружу. Вплоть до убийства второй половины, самоубийства или отречения от собственного ребёнка.