меню
Родом из Воркуты.

Нет, и не родилась в Воркуте я, и была-то в ней всего один раз, можно сказать мимоходом - родители возили что-то купить из той одежды, что с примеркой. А родилась я и школьное детство провела в посёлке Мульда, что километрах в сорока от Воркуты. Когда-то это был довольно крупный железнодорожный узел, куда стекался уголь добывавшийся на шахтах района и отправлявшийся оттуда "на континент".

Не так давно посмотрела информацию в Интернете. На 2007 год насчитывалось в посёлке всего 87 жителей, с 2010-го посёлок считается закрытым. То есть не существующим? Кроме Мульды закрыты ещё несколько посёлков воркутинской зоны. На нескольких сайтах выложены очень грустные фотографии и комментарии тоже грустные. Тяжело людям видеть в развалинах родные места, где раньше была жизнь. Смотрела статистические данные по Воркуте и по району в целом - увы, жизнь уходит из этих мест. А в моём детстве, помню, всё прибывала и прибывала.

Родилась я 21 июля 1953 года. Знаменательная для этих мест дата. В эти дни началось знаменитое восстание политзаключённых в воркутинских и в норильских лагерях, эхо которых прокатилось и по всем другим лагерям Союза. Восстание было жестоко подавлено, но напрасным не было. Власть вынуждена была начать пересмотр своего отношения к лагерной системе вообще, пришлось пойти на очень существенные послабления.

"Численность заключённых к 1949-1950 превысила уровень 1941. Всего на территории Коми АССР заключённых было: 1946 -180-200 тыс.человек (из них в Воркуте - 60 тыс.), в 1947-1948 - 220-230 тыс., в 1949-1950 - 250-260 тыс. Ещё в 1958 в лагерях Воркуты находилось более 20 тыс.человек. Акции протеста работников подневольного труда с выдвижением экономических требований потрясли до основания лагерную систему Коми АССР. Одно из самых мощных восстаний ("массовое самовысвобождение заключённых") относится к 1947, когда восстали строители железнодорожной ветки Чум-Лабытнанги. Восставшие, среди которых преобладали бывшие солдаты и офицеры ("окруженцы"), двигались в сторону Воркуты, намереваясь поднять на восстание заключённых Воркутлага, однако были рассеяны заградительными отрядами. Оставшихся в живых повстанцев (ок.100 человек) отправили в штрафные лагерные отделения Воркутлага.

Наиболее крупными были события 21-31 июля 1953 в Воркуте, где в "массовом саботаже" приняли участие до 10 тыс.заключённых. Они требовали улучшить условия труда и быта, пересмотреть приговоры политическим узникам. Поводами для выступлений обычно служили превентивные аресты, преследования верующих, аварии на шахтах с человеческим жертвами, противоправные действия охраны и др. "Саботажники" несли наказание. По разным сведениям, число погибших во время этих 10 дней составило от 120 до 300 человек.

Всего за 1953 заключёнными Речлага (Воркута) было совершено 4815 нарушений режима содержания и распорядка лагерной жизни, из них 165 хулиганских действий и 6 "бандпроявлений" против 1381 случая, в т.ч. 131 отказа от работы в 1949.

В 1954 акции протеста против трудных условий жизни и работы продолжались. Особенно много стало отказников от работы - до 200-300 ежедневно (в 1952 - было по 5-6 человек). О массовом характере этого явления можно судить также по материалам бюро Коми обкома КПСС от 2 апреля 1955, где был рассмотрен вопрос "О неудовлетворительном выполнении плана добычи угля шахтами комбината "Воркутауголь". Отмечалось, что руководство Воркутлага не смогло справиться с ситуацией, сложившейся на предприятиях Воркуты, когда "возросли случаи отказов от работы и невыполнения норм выработки, увеличилось число поломок и прямых фактов диверсий с шахтным оборудованием и механизмами" - http://www.emc.komi.com/02/03/097.htm

Многие из осуждённых были реабелитированы или амнистированы с разными оговорками. Так мой отчим, получивший 25 лет (с его слов - убийство, однако! старшего по званию, однако!) уже после объявления о капитуляции, отсидел 13 лет и был реабелитирован (или амнистирован?), но без права вернуться на родину в Ленинград. Он и не настаивал. Сам был детдомовский, а оставленные после ухода на фронт жена и дети погибли в блокаду. Так что возвращаться было и некуда. Продолжал работать как и в заключении сварщиком, где работал - на 27-й шахте.

Впрочем, того, что касалось лагерей, в моей памяти сохранилось очень мало. Это единственно несколько фраз отчима. От других вообще ничего не слышала. Долго пребывала в уверенности, что в эти места просто "понаехали", типа "за длинным рублём". Как-то даже и не было повода прояснять. Кто-то уезжал, кто-то приезжал...ну движутся люди по своим интересам...О приехавших (партия учителей, партия специалистов по железной дороге...) говорили - "прислали". Все они были вольнонаёмные, направленные "по распределениям". Жили среди нас, им давали улучшенные жилищные условия.

Жили мы там совсем неплохо. Вывод этот ничуть не связан с обычной человеческой привычкой идеализации, "высветления" событий детства. В 69-м году родители, наконец, вышли на пенсию и мы, по сложившейся уже в этих местах традиции, уехали "на большую землю". С этого времени у меня появилось с чем сравнивать. Увы, мои оценки всякий раз оказываются не в пользу "большой земли".

Первое моё воспоминание о Севере относится к моему приезду на Мульду. Родилась-то я там, но вскоре случилось воспаление лёгких и врач посоветовал маме отправить меня на юг. Так что года три моей жизни прошли безвыездно на Украине под Сумами в семье деда. Из того времени я тоже довольно много помню, и это был "рай" без всякой иронии. Действительно, кажется верно говорят, что важно не то, как было на самом деле, а то, с какими эмоциями, с каким чувством мы об этом вспоминаем.

Мама приезжала каждое лето в отпуск, была очень нарядная и красивая. Она привозила много подарков, невиданных в деревне продуктов и ругала меня за привычку вытирать руки о платье. Я, впрочем, находила эти её упрёки справедливыми, потому что платье действительно и новое, и красивое, и не заслуживало. Всё, что привозилось или присылалось мамой было очень красивым или очень вкусным. Помню она прислала мне резиновые боты...Так я в них и спать улеглась. Вот, стало быть, то место откуда приезжала мама, в моих тех представлениях было каким-то Эльдорадо.

Итак, состав подкатил к станции, мы сошли и паровоз дал прощальный гудок. Я из-за этого гудка конкретно присела на сколько удалось к земле, под дружный хохот и родителей, и всех оказавшихся по случаю рядом. Мне было пять лет, но помню, что было стыдно. Уже и до этого, в поезде, на вокзалах...было достаточно случаев, чтоб понять, что я существо далёкое от "настоящей цивилизации".

Там, на Мульде, и, понятно, что и в самой Воркуте, было если не всякое, то, по крайней мере, продуктовое изобилие. В посёлке было всего два магазина. В центре большой, с пятью, как сейчас пересчитываю, отделами, витрины которого до самого потолка ломились от продуктов. Там было кажется всё. Но были ещё и дни особых привозов. Завозились "сезонные" дефицитные продукты. Фрукты, овощи...например апельсины, мандарины, дыни, виноград и прочие заморские, южные дива.

Этого всегда набирали помногу. В нашей семье детей было пятеро, поэтому за занавеской стояло в те дни ящиков по десять апельсинов...А огурцы, кстати, были из местных теплиц, и я их запах и вкус помню до сих пор. Потом уже никогда больше не ела я таких вкусных огурцов. А ещё говорят, что тепличные овощи не пахнут! Появлялись они в магазине с первой капелью. Я так думаю, что в апреле. Снег ещё кругом лежал сугробами.

Дефицитом бывали кажется ещё куриные яйца. Помню это просто потому, что однажды мама купила у кого-то из приехавших из отпуска ведро яиц. Возможно это были какие-то временные перебои в доставках, потому что не помню, чтоб кому-то в семье было проблемой пожарить яичницу или испечь блины. Известно, что последнее без яиц не обходится. А пекли блины часто. Пельмени, вареники, пирожки - тоже часто. Ведро яиц - это было странным, от того, что впрок мало что покупалось из продуктов. Ни к чему, если всегда есть в магазине.

Холодильников не было ещё. К тому же, раз зима девять месяцев, то в них никакой нужды и не было. Была кладовка для продуктов в квартире и другая на улице в подъезде. На зиму единственно, что заготавливали - бочку квашенной капусты. Её завозили в посёлок по осени и раскупали прямо из вагонов мешками. Бочка стояла в кладовке подъезда и мороженую капусту в ней нарубали топориком. Там же мёрзли всю зиму связки кур или баранья тушка...Всё остальное, включая масло, колбасу, сыр - в домашней кладовке. Картошка и прочие овощи покупались в овощехранилище, поэтому их никогда не покупали много. Я полагала, что на континенте с продуктами также, и даже лучше. Там же юг!

Довольно долго жили в комуналках. Не только наша семья, но многие. Первую, что по приезде, тоже помню. В одноэтажном бревенчатом доме на четыре подъезда. Квартира на три семьи. У каждой семьи по комнате метров по 15, не больше, и общая, небольшая совсем, метров 8-10 кухня, да туалет с деревянным "толчком". В центре общий квадратный "холл", тоже метров 10-12 с двумя печками и угольными ящиками при них. Третья печь с плитой была на кухне.

Наша семья состояла тогда из мамы с отчимом и меня с братом. Две другие семьи были просто семейные пары. Всё это воспринималось нормальным. Никаких неудобств не помню. Никто в очередь не стоял, никто друг другу не досаждал. В комнатках чистенько и нарядно. Вот даже сейчас помню, как там у кого было. Потому что никто ни от кого не закрывался особенно, кроме как на ночь. Всё в кружевцах да вышивках, которые были тогда в большой моде.

Мама потом вспоминала, кто там у них за что отвечал. Был говорит, например, сосед врач с супругой, бездетные. Перед уходом на работу растапливал печку, заносил угля и воды на всех. Супруга его не работала, поэтому на неё часто сваливались пригляд за детьми, уборка в общих местах. Мама зато хорошо готовила и часто пекла что-нибудь. Естественно на всех. Испечь и угостить соседей - хороший тон? Нет, это по тамошним понятиям, как раз - дурной тон.

Хороший тон - испечь, поесть всей квартирой в охотку, а что останется оставить на столе. Никому и в голову не приходило спросить, можно ли? Если хочется, то ешь. Другая соседка была знатная портниха и понятно, что "своим" всегда... В квартирах таких единовременно проживали человек восемь-десять разного возраста, но никогда ни о каких ссорах мама не рассказывала ни тогда, ни потом!

А, напротив, вспоминала всё коллективные посиделки на кухне. Я тоже их помню.Сейчас, когда читаешь или смотришь фильмы про коммуналки, то кажутся такими странными все эти коммунальные ругачки в городских "вороньих слободках"...На моей памяти ничего подобного не было, хотя и квартир и соседей в этих квартирах сменилось достаточно.

Потом мы переселились в двухэтажный восьмиквартирный дом, но тоже на три семьи. Здесь зато комнаты были на много больше, хотя поначалу и с клопами, которых вывести было очень сложно. Потом был ещё такой же дом, слава богу без клопов, и уже была одна семейная молодая пара на подселение. Потом соседей отселили и мы зажили отдельно в довольно просторной трёхкомнатной квартире, так что у меня, как у старшей, была даже отдельная комната.

Дом был тоже деревянный, бревенчатый. Но знаю, что в посёлке было ещё несколько двухэтажных шлакоблочных домов. Они считались более престижными. У меня там было несколько подруг, поэтому я там бывала и соглашусь, что жить в этих домах было лучше. Потом в посёлке была постороена четырёхэтажка. Кирпичная и с отоплением от котельной. Многие мечтали там оказаться. Помню, что и родители надеялись. Но не прошло. Нам улучшилили условия отселив соседей.

В квартире было три печки, которые топились всю зиму ежедневно. Перед каждым домом было по огромному сараю для угля и дров. Если память не изменяет у нас за зиму уходило по 14-17 тонн угля. Если в семье кто-то работал на шахте, то им уголь вообще кажется выходил бесплатно или очень недорого. Дрова шли только на растопку. Привозили уже напиленные, мужчины только кололи по осени на поленья.

Осенью все загружали в сарай свой уголь. Антрацит. Блестящие куски, которые иногда приходилось ещё и раскалывать. Как правило, уголь этот был хорошего качества. Жар от него был исключительный. Сейчас читаю, чем топят жители Кузбасса, про то как они подставляют вентиляторы к поддувалам, чтоб уголь горел...мне удивительно это. Своих работников и не обеспечить нормальным топливом?! Не говоря уж о том, что XXI век на дворе. Позорище!

В домах было тепло. Один лишь раз, помню, была пурга сильная, так что аж трубы печные повалило ветром. Они кирпичные были и, надо думать, не так-то просто было их тогда восстановить. Говорили, что мороз догнал в ту зиму до 53-х градусов. Впрочем, актированный день объявили только младшим школьникам. Несколько дней обогревались и готовили на электроплитках. Но кажется не больше недели ушло на ремонт.

Ещё один раз нас отселяли всем домом из-за капитального ремонта. Стены внутри обшили сухой штукатуркой, а снаружи опланковали тёсом в ёлочку. Позаменили полы, оконные рамы, туалетные "толчки" и всё что нуждалось так или иначе в ремонте. И было славно. Отчим тут же устроил трубное отопление, чтоб топить только одну печку. Но мама постоянно против отопления восставала, поскольку оно регулярно перемерзало у порога, если тушили кухонную плиту слишком рано. Прогорал часто змеевик так же. В конце-концов, однажды отопление было уничтожено. С печками хлопот всё же меньше было.

Была в посёлке замечательная большая баня с парилкой. Топили её по субботам вечером и по воскресеньям с утра. С женским и мужским отделениями. Мылся там весь посёлок. А топила её семейная пара. Они были выпивохи, но топили исправно, без нареканий. Однажды таки баня сгорела. Дотла. Помню, мы детвора ещё любовались этим зрелищем среди зимы и ночи. Собственно, в эту очень сухую от мороза ночь мы смотрели в сторону бани любуясь сначала "северным сиянием". Тоже зрелище, скажу я вам!

Ну вот смотрели-смотрели мы на это сияние, а потом видим уже - баня полыхает...Она не далеко совсем была от нашего дома. Сгорела можно сказать в одночасье. Какая там пожарная! Вспыхнула как факел. Ветра не было. Никто и не суетился особенно. Спасать там некого было - не банный день, слава богу. Восстановили тоже, можно сказать, моментально. Больше же людям мыться негде! На станции были душевые для рабочих, бегали туда, кто мог, но это не то. В том смысле, что человечество так ничего и не придумало лучше деревянных бань с их парилками.

Ещё прекрасно работали ясли и садик. Детей туда отдавали практически с рождения. Кормящие матери могли приходить с работы кормить грудью. Моя мама тоже бегала кормить моих братьев и сестёр. Если заболевали и оставались дома, то посылали кого-нибудь за садиковой едой. Во первых и в садике настаивали, потому что ребёнок "поставлен на питание", а во вторых, и вкусное было питание! Все подобные учреждения содержались теми же шахтами и средства, видимо, отпускались не скупо.

.............................................................................................

Особой статьёй для нас детей были ещё новогодние подарки. Их всегда выходило по четыре кулька на ребёнка, а то и больше. И ведь тоже странно. Те же конфеты всегда штабелями лежали в магазинах. И никогда нам не отказывалось в них родителями. Но нам почему-то никогда на ум не приходило просить. Просили, бывало, по 11 копеек на эскимо. А вот подарков ждали, и потом хвастались друг перед другом, у кого лучше, фантики собирали ими обменивались, а "золотяшки" разглаживали ногтем...Жуть!

Мне никогда не нравился шоколад, который в магазине продавался и плитками и на вес, но нравились шоколадные конфеты "Белочка" и "Кара-Кум". Вообще орехи - моя слабость. Эти были с орехами, как раз. Но в обычные дни и в том же магазине они что-то не вызывали особого слюноотделения. Бегание в магазин тоже было детской обязанностью и нам нравилось. Особенно моему брату. Он отначивал по мелочи на корабельную, самолётную модель или на очередную хоккейную клюшку.

Говорить, что у родителей наших были заоблачные зарплаты, да нет! "Длинных рублей" по тем временам ещё и не было кажется. Были северные надбавки, надбавки за выслугу и квалификацию. Но всё это следовало ещё заработать. На шахтах платили больше, чем прочим. Тем, кто спускался в забой ещё больше. И они действительно были самой высокооплачиваемой категорией. Машинистам тепловозов тоже, говорят, платили хорошо. Отчим мой работал сварщиком в цеху при шахте. В шахту спускался только для ремонтных работ. Так что у него была зарплата, пожалуй, что из средних для тех мест. Но хватало, хотя и без особой роскоши.

У него была какая-то слабость к радиоприёмникам, чтоб с радиолой, с мощными динамиками. Вопрос мужского престижа и самолюбия. Сам редко даже и включал, но - "чтоб было в доме"! Потом пошли телевизоры. Я уж не помню, сколько их у нас сменилось. Он просто не мог смотреть на свой, если у кого-то был более современный. На шахте он числился на хорошем счету. Были у него и грамоты, и премии. Очень торжественно проводили его на пенсию. Он страшно гордился подаренным транзистором. Надарили ещё всяко-разно, вплоть до электробритвы и электрической же зубной щётки.

И ещё у него была мания "одевать жену". Маме и самой нравилось щегольнуть. Крепы, креп-де-шины, креп-жоржеты и креп-марикены, бархаты и пан-бархаты.... У неё были очень красивые платья. У меня никогда ничего даже близко похожего на то качество не было, даже когда и выросла, и сама работала.. Когда по утрам после развода младших по садикам-яслям я оставалась дома одна, большую часть времени вертелась перед зеркалом, примеряя мамины вещи.

У отчима же во все времена был один костюм из шевиота сшитый на заказ и к нему вторые такие же брюки на каждый день, которые возобновлялись по мере изнашивания. Бушлат - москвичка, суконные ботинки, которые он называл "прощай молодость", шапка, кепка...ну ещё тёплое нижнее бельё "с начёсом". Как-то ему всегда очень мало надо было. Главная претензия - чтоб чистое (был до болезненности "чистоплюй", мылся на шахте каждый день и голову стал брить тоже, чтоб "платочком протреть и сразу видно" - приговаривал он) и, упаси бог, чтоб залатанное или заштопанное. Мама умела хорошо вязать и штопать, но всучить отчиму штопанные носки не представлялось возможным - немедленно отправлял в печку.

Взрослые покупали у ненцев пимы - мягкие сапожки из оленьей кожи с мехом. Пимы эти были симпатичные и тёплые. И гораздо дороже валенок. Если валенки магазинные - рублей пятнадцать, то пимы не меньше сорока. Смотрелись они лучше валенок и носились долго, но основной обувью были всё же валенки. Мужчины на форс предпочитали белые валенки отделанные по низу довольно замысловато красной кожей, с подошвой и с отворотом сверху. Как у Моргунова в "Операции Ы". Во всю носились и выдавались многим, кто работал на железной дороге в качестве рабочих белые дублёнки, как в войну в армии.

Женщины, всё же, одевались из магазина. Пальто со всякими там чернобурками, потом пошла мода на шубы. Почему-то особым шиком считалась шуба из искусственного меха. Начиналась эра торжества химии? Завезли партию роскошных искуственного меха шуб. Говорили, что из Китая. С беретами (ха-ха!) и с огромными муфтами для рук. Все покупали и отдавали шубы в перешив, обрезая до колен, обуживая и подкладывая к тоненькому ватину ещё и ватную прослойку. У мамы тоже была такая шуба. Но она долго не перешитая была. Мне очеь нравилась. "Совсем не то, что наши детские цигейковые шубейки да шапки, - думалось мне, - прямо таки царская вешь!". В почёте были также пуховые платки, которые повязывались по верх или под шапку.

Туфель симпатичных и модных тоже было - завались. Особым шиком считались лакированные. Подружкина старшая сестра, помню, собираясь в клуб на танцы крутилась перед зеркалом на зависть нам в офигенном платье, в капроновых чулках со швом сзади и в новых лакированных малиновых "лодочках" на таком тонюсеньком каблуке, что мне ночью не спалось! За дверью её уже дожидался парень, она уже работала и ходила в вечернюю школу, обожала химию и от всего этого посмотрев в нашу сторону снисходительно-презрительно изрекала: "Пока, молекулы!".

"Ну, ничего!" - проговаривала я себе молча... К экзаменам в восьмом мне сшили в местной мастерской приличный костюм из тонкой шерсти цвета морской волны, я самостоятельно поехала в ближайший посёлок и купила там первые свои взрослые туфли. На каблуке аж в пять сантиметров. Они стоили 15 рублей, были чудо, как хороши, и носились очень долго! Очень качественная обувь была в те времена.

Утверждать что всё подобное ничего не стоило, было бы неправдой. Стоило ещё как и при тех зарплатах. Семейная экономика лежала на маме и я помню, что она сокрушалась бывало, но отчим был настойчив, если дело касалось "престижа". Между тем, личный транспорт тогда ещё не был в списке вещей престижных. Необходимости в нём никакой не было. Куда ездить, если всё под рукой?! В отпуск билеты по большей части бесплатные или в половину стоимости включая иждивенцев. По посёлку бывало проезжал единственный на весь посёлок мотоцикл с коляской. Знакомый отчима к концу шестидесятых купил всё же какой-то автомобиль.

Мама тогда принялась попрекать отчима, что он много пропивает. Но тут он почему-то парировал, что не собирается копить на эту дурь (машину), "сидя несколько лет на квашеной капусте", подобно тому приятелю. Но я думаю, что скоро бы он что-то придумал. Терпеть не мог, чтоб кто-то его "обходил" в делах технических. Но всё это к тому говорю, что деньги тогда там "с неба не падали". Отчим платил несколько лет страховку по 17 рублей в месяц, и к пенсии собралась аж тысяча рублей.

Иные вступали в коммунальные кооперативы, где-нибудь в Липецке. Этим, видимо, удавалось прикапливать, но их было не много. Скорее это какие-то "левые доходы". Шили и здесь шапки из местной пушнины, вязали пуховые платки, приторговывали "дефицитом" с юга и подкалымливали столяркой, печными работами. Ну, отчим - сваркой. Но у кого семья многодетная, как у нас, да ещё если глава выпивоха, то на кооператив "не светит".

Чего на помин там долго не было на момент моего приезда, так - мебели. Я имею в виду - фабричной. Фабричного производства, по большей части, были только кровати. Всё остальное было "руки местных умельцев". Иногда и довольно затейливое. Но предметом роскоши считался уже и диван с какими-нибудь полочками сверху, а если у кого шкаф, то это уж человек с особым достатком или связями. У большинства же одежда висела за дощатыми отгородками с занавесками.

Но время шло. С началом телевизоров, народ взял "курс на цивилизацию". У соседа появился и мы бегали всем домом смотреть. Но вскоре телеками обзавелись все и совместные просмотры программ стали происходить только по праздникам. Мы, наверное, купили первый телевизор в 61-м, потому что помню, как полетел Гагарин, смотрели уже по своему телевизору и помню, что мама всплакнула на радостях. Он стал её кумиром, до этого был артист Николай Рыбников. Передачи понятно все были в записи. Была всего одна программа. И не с утра, а во второй половине дня. Но впечатлений всё равно хватало.

У подружки в семье объявился трёхстворчатый полированный шифоньер с зеркалом. Поначалу он был установлен как украшение прямо в зале, поперёк угла, напротив двери. Был ещё и журнальный полированный столик, взамен прежнего круглого со скатертью, и торшер со стеклянными плафонами. Всё это било по глазам со страшной силой. В качестве "ответного удара" мои родители, купили при первой возможности сразу два шифоньера и комод.

Как на всё это хватало, не знаю. Отчим ведь пил знатно. Много говорят о российском пьянстве. Там, на Севере, это было делом само-собой разумеющимся. Посёлок был не так чтоб велик и все про всех всё знали. Но и там пили далеко не все. Праздники, конечно, без водки ни у кого не обходились. Но вот в нашем доме из восьми семей пьюшими считались мой отчим, да сосед напротив. Но и отчим-то пил не всегда.

Помню даже, что пока жили в коммуналках, так и вовсе не пил. Он подкалымливал частной сваркой. Кому - оградку, кому - отопление, которое входило тогда в моду. Ну так мал по малу и втянулся. Между тем пьяные по посёлку не шатались. Тем более, в рабочее время. После работы, знаю, кучковались они у местной столовой. Но там больше холостой народ общался. Эта столовая для них и устроена была. Но вечером работала и по типу ресторана, кажется. Готовили там тоже хорошо. Были обеды на вынос. Мы даже летом пользовались, отдыхая от отопительного сезона. Бегали с бидоном за борщём и котлетами.

Семейные предпочитали "дружить" по домам, на собственных кухнях. Между тем, как ни "надруживались" к ночи, а по утру раненько отчим отправлялся на шахту. Из-за чего пробуждался всегда в шесть. Успевал почистить и затопить кухонную печку, принести угля, непременно съедал миску борща и отправлялся на производство "как стёклышко". Ну, впрочем, о семье моей как-нибудь в другой раз. Сейчас об общей нашей жизни на Мульде.

Дружили семьями. Дружба эта заключалась в совместном отмечании праздников, в походах по грибы, на рыбалку или встречах в клубе на общих мероприятиях да кинофильмах. А так в общем-то все работали и дни шли своей чередой. Ни о каких прогулах или пьянках на работе и на слуху не было. Дисциплинарные инциденты если и случались, то в нерабочее время.

Была в посёлке школа. Двухэтажная тоже. С десятиклассным образованием. В моём классе было, помню, 22 ученика, в параллельном чуть больше. В младших классах ещё больше. Занятия велись в две смены. И знаю, что было ещё и вечернее отделение для рабочей молодёжи. И там тоже было много народу - ещё одно место встречи молодёжи. Потом под школу отдали ещё и здание поссовета, соединив его крытым коридидором со школой. Туда перевели младшие классы. Так что народ, я понимаю, прибывал тогда. Школа была хорошая, жизнь в ней кипела с утра до вечера. Но о школьных годах у меня достаточно в другой работе.

Был клуб. Там ежедневно крутили фильмы, было по нескольку сеансов в день, отмечались торжественно праздники, там же принимали нас в пионеры. Была художественная самодеятельность и школа во всём этом тоже активно учавствовала. Директор руководил нашим славным хором, в котором пели и учителя, и дети. Регулярно посещали нас артисты с континента. Много фурора наделал помню цирк лилипутов и всеобщий любимец Николай Рыбников. Фильмы "Девчата", "Весна на Заречной улице" и другие с его участием, на мой взгляд, очень правдиво передавали и быт и вообще "настрой" тех лет, нравственные, этические ценности моего поколения. Мы "воспитывались" и этими фильмами тоже, "равнялись" на героев, подражали им. Мне всё это очень дорого.

Другие знаменитости тоже приезжали часто командами. Теперь слышу, читаю, что им эти "разнарядки" ни черта не нравились, но зато, как нравилось нам! Посмотреть артиста в фильме, а потом "в живую"! Столько потом разговоров было...На фильмы, на концерты все мы валили валом. Зал всегда был забит, а он был довольно приличный по размерам. Господа артисты, творческая вы наша интеллигенция, как же мы вас всех любили! Любил ли вас ещё кто так, как мы тогда? Вы были нашими кумирами, мы собирали ваши фотки, мы олицетворяли вас с вашими героями, мы влюблялись в вас беззаветно и безответно. Вы снились нам по ночам! Разве сейчас хоть один артист может расчитывать на подобную любовь? Я была влюблена в Вячеслава Тихонова. Все фильмы с ним нравились, но после "Войны и мира"...В журнале "Экран" прочла потом признание какой-то американки, тоже влюбившейся в него из-за роли Болконского. Как я её "понимала"!

В конце недели там же, в клубе, молодёжь отрывалась на танцах, но мне не довелось, подросткам не дозволялось. Но у школьников было много своих школьных вечеров, тоже с танцами. Танцевали, кстати, и на большой перемене. Сейчас в какой-нибудь школе танцуют на переменах? И по домам, были и радиолы, и пластинки. Самым модным танцем был тогда твист. Учились по памяти, по фильмам. Всё это, конечно, было очень наивно, но так захватывало! Дёргались мы под "Чёрного кота", под "Джамайку" и "Кукарачу" ... Про "Битз" и иже с ними, конечно и на слуху не было, но и дела до нас тоже никому не было. В моду уже входили узкие платья и, чтоб покороче. Помню лет в тринадцать, я настояла, чтоб мне летнее платье для пионерского лагеря сшили длиной сантиметров на двадцать выше колен.

Был ещё в посёлке медпункт. Даже, как помню, со стационаром небольшим. Всё там сверкало чистотой и белизной аж до голубизны. Однажды я там лежала. Не помню по какому поводу. Наверное простуда. Помню, что одна в палате была всё это время. Болели мы здесь редко. Вобщем мы, детвора поселковая, были не хлипкими. Переболев все, как водится в раннем детстве, корями и ветрянками, потом ничего себе росли. Даже и сопли-то были редкостью. Не помню, чтоб кто кашлял из детворы. Ни дома, ни в школе.

И то сказать - всё свободное время мы были на улице. Домой не затащишь. Столько было занятий самых разных! Катались с крыш сараев на санках, на портфелях или картонинах. На санках и лыжах - это с тундровых пригорков. Потом ещё нравилось прыгать с крыш в сугробы. Залезали, например, на чердак нашего двухэтажного дома и сигали оттуда, проваливаясь иногда с головой. Дом был довольно высок. Раз потолки в квартирах 3,50, да цоколь, то, надо думать, что прыгали с высоты метров в 10, а сугробы наносило метров до пяти иногда.

Катались ещё, помню, на корточках ухватившись за бампер маршрутного автобуса. Автобус циркулировал каждый час от нас до соседнего посёлка Заполярный, что был в семи километрах, как говорили. Дорога была укатанная так, что аж скользкая. Мы заказывали родителям , чтоб отдали подшить валенки толстой резиной, потому что обычно подшитые валенки стёрлись бы от таких катаний за раз. Мы доезжали иногда до самого посёлка, а там дожидались обратного рейса, чтоб не шлёпать пешадрала. Но чаще кто-то обрывался с ног на задницу на пол дороге и отваливался, чтоб штаны не "сгорели".

И какой там к чёрту мороз! Сорок градусов считалось обычным. Мы играли в войнушку, пацаны пристрастились к хоккею. Для этих заливали каток. Большой каток с музыкой бывал на том посёлке Заполярном. Но кататься на коньках я так и не научилась. Что-то у меня с этим не задалось. Ударившись больно пару раз о лёд, охота учиться отпала навсегда. Лыжи, впрочем, тоже не любила. Поход на лыжах воспринимался как работа в нагрузку. Скатываться с горы приятно, но тащиться наверх на лыжах радости мало. Так или иначе, домой являлись мы только ко сну бывало, и от нас валило паром.

Знатно было также вырыть в дворовом сугробе блиндаж. Очень глубокий, с лазом, а внутри просторно. Снег был на столько плотным, что комнаты внутри получались очень правильной формы, с прямыми стенами и потолками. Затаскивали туда непременно ящики какие-нибудь, ставили свечку, болтали о своём и резались в карты. Там и вовсе было тепло. На дворе гудит пурга, а под снегом тишь и благодать. Никто нас никогда не искал, никто и не пропадал. За всё время пропали в тундре двое ребят. Ходили кататься в лощину на санках, попали в пургу, заблудились и замёрзли. Нашли уже весной, когда снег стаял. Они не с нашего посёлка были, кажется. Потому что не помню, чтоб в школе обсуждалось из какого класса и похорон тоже не было.

Весной и летом тоже хватало занятий. Это тоже время исключительное. Боже мой! Весна на Севере! Знали бы вы. Кому довелось - не забудет. Она всегда была очень короткая, но очень бурная. Появлялись огромные, метровые сосульки и "виноградные гроздья" под ними от капели. Потом начиналось обильное таяние снега и кругом журчали ручьи. Иногда они были очень мощными. Один такой протекал прямо под нашим домом. Во дворе образовывалось озеро и мы занимались "навигацией". Всё это длилось не больше месяца.

Никогда не было периодов затяжных дождей. Что весна, что осень, были очень краткими. Весной часто из валенок мы выскакивали сразу в летние туфли. Пытались попользоваться резиновыми сапогами. Но только лишь и радости, что блестящие. А провалишься в них в подтаявший снизу и рыхлый сверху снег ещё вернее, чем в валенках. Валенки всё же шире в подошве, потому - надёжнее. Весенним утром спокойно добегали до школы в валенках, а возвращаясь со школы часто проваливались по колено и кое-как дотаскивали их до дома полными воды.

Пацаны очень увлекались моделированием корабликов, из покупных конструкторов и так. Всё это по весне "спускалось на воду". К лету нам шили купальники и мы загорали на крыше сарая или ходили в поход на ближайшее озерцо. Загорали, кто оставался не уехавши в отпуск. В отпуск, как правило, ездили все. И отпуска были большие. Иногда и по три месяца, бывало, что и часть сентября прихватывали. У отчима, например, всегда накапливались отгулы. Не знаю почему. Не помню, чтоб задерживался или работал в выходной. Но он часто подсчитывал и набегало их не мало. Видимо какой-то внутренний негласный от высшего начальства способ оплаты каких-то работ.

Вернувшись из отпуска или до того, успевали вдоволь нашляться по тундре. Тоже никто о нас не беспокоился. За грибами и ягодами ходили и со взрослыми, и сами. Бывало, что и далеко забредали. Чёрт его знает, как ориентировались! Тундра начиналась сразу за нашим домом. Вид из окна был великолепным. Краски менялись стремительно. Каждое утро новый цвет, оттенок. И было всё таким ярким! То всё зелёное, то всё красное, то ярко жёлтое, то вперемешку.

Мы увлекались составлением гербариев. Не из-за школы, а просто для себя. Из моего окна в хорошую погоду на горизонте всегда видны были горы. Урал. Из географии знаю, что это очень старые и потому не высокие горы. Но из моего окна уральская эта длинная гряда смотрелась ещё как внушительно. Она была голубая, остроконечная, казалось, что это не так чтоб далеко. Я там никогда не была. Хотя думала, что когда-нибудь доберусь. Казалось, это какая-то особая страна. Северный Ледовитый океан был тоже не далеко, говорили, и туда тоже хотелось попасть хоть разок. Но так и не довелось.

..................................................................

Грибов и ягод было в изобилии. Таскали все вёдрами. Но варкой варений не увлекались. Его всякого в магазине в банках было - завались. Собранное просто съедалось "вживую" или с пирожками - варениками. Грибы тоже как приносили, так сразу и на сковородку. Вообще в тундре много чего для еды. Дичь, рыба и птица прежде сдавалась охотниками в магазины. С годами, правда, охота становилось всё меньше способом коммерции или питания.

Но мама рассказывала, как когда только привезли их на какой-то околоток в Абези, то собирали после пурги мешками куропаток, разбившихся о провода. Налима ловить я и сама ходила пару раз за компанию. Вилкой обычной. Были также дикие утки и гуси. В районе всё больше устраивалось животноводческих совхозов или по пушнине и просто подсобных хозяйств на предприятиях. Мяса обычного было полно всегда в магазинах, но продавалась, например, и оленина или медвежатина. Я не пробовала.

Были и любители-частники. В соседнем доме сосед держал несколько коз и продавал молоко. Ещё у одних была очень знаменитая корова. Она давала говорят аж 40 литров в день и молоко было отменным, по полтиннику литр. Брали в основном для младенцев. Помню, я каждый вечер ходила за банкой молока для сестрёнки. На семью, впрочем, брали каждый день в магазине трёхлитровый бадончик по 20 копеек за литр.

Соседка по парте угощала иногда домашней солониной. Вкусная - страсть! Эти держали свиней. Чем кормили свиней, я не знаю. Надо полагать, отходами со столовой или садика. Коров, понятно, что сеном. И было оно в тундре отменное. Когда держатели скотины сушили его на крышах сараев, мы бывало залезали поваляться в нём тайно. Запах от этого сена и до сих пор ещё помню.Он разносился по окрестностям. Это совсем не тот запах, что от сена на Украине, например. Северное сено куда душистее.

Комары? Они были в тундре не всегда. Обычные комары, между прочим, никакие не гиганты, про которых иногда рассказывают. Возможно такие водились там, где деревья росли. Но в районе Мульды, не росло ничего, что выше колена. В сквере были посажены несколько хилых лиственных деревец, метра по два высотой, в оврагах попадались ивовые кустарники до пояса, а так всё карликовая берёзка да мох-ягель. Мошка тоже обычная. Эта гаже комаров. Как раз, когда поспевали ягоды да грибы. Но ничего, на этот случай запасались мазью. Летом насекомые эти в посёлок залетали по вечерам, но в домах и на дух не было.

С середины мая по середину июля наступали белые ночи. Солнце вообще не заходит за горизонт. И было нам не до сна. Мы утекали через открытые "на ночь" окна, пока родители дрыхли и являлись потихоньку под утро. Гоняли на великах по безлюдным улицам или просто шлялись. В каждой семье были велосипеды. В нашей семье и у меня свой, и у брата, и у младших - свои согласно роста. Я один раз влетела в хилое деревце в парке. Такой кульбит был! Но ничего, пара ссадин и только лишь.

В другое время играли в лапту, в футбол, в вышибало, в прятки, в классы и до одурения на скакалке прыгали. И "в ножички", как без них! Дрались мало. Ну там, кто-то кого-то зашиб в играх. Во дворе и вовсе никогда. Разбирались без взрослых. В общем росли мы активными и здоровыми, хотя от континентальных детей отличались особой белизной кожи, которая моментально сгорала на южном солнце. Но и только-то. Зато ОРЗ всякие - это уж точно, что не про нас было.

Полагаю, что во многом зависело это от хорошего питания и общей здоровой экологии. Ну да, шахты, уголь, угольные терриконы как горы... Угольная пыль касалась больше шахтёров, наверное. Их, кстати, всегда можно было угадать по глазам. Они, конечно мылись после смены на своих шахтах и даже в спецовке никогда не ходили. Кто её им стирал, нам не ведомо. Домой они всегда возвращались в своей обычной одежде. Но пыль въедалась навсегда между ресницами. Из-за этого глаза их были чётко подкрашенными по периметру как у иных женщин сейчас. Печки всю зиму тоже топили всем посёлком. Но от угля чёрного дыма не бывает. Потом ещё паровозы на станции, узел был большой, но эти паровозы работали не на дровах (как в фильме "Коммунист"), а на том же антраците. Впочем, всё что оседало, тут же покрывалось обильным снегом, который темнел только по весне.

Вода в посёлке была исключительного качества. Больше такой воды мне нигде не встречалось. Все говорили, что эта вода самая что ни на есть здоровая. Она была приятная, если пить, мы понятия не имели ни о каких шампунях. И мылись, и стирали мылом. Хозяйки вели негласную борьбу за белизну простыней и кружев. Бельё трепыхалось на морозе конкурируя по цвету со свеже выпавшим снегом. И волосы были шелковистыми и хорошо расчёсывались. Мы не знали ни о каком хлорировании. Когда явились на континент, я долго не могла привыкнуть к воде вообще, к чаю, компоту, борщу сваренным на ней.

Местные оленеводы наезжали в посёлок редко. Зимой или ближе к весне. Мы бегали посмотреть на живых оленей и на самих аборигенов. Говорят это были коми и ненцы. Ненцы вроде бы повыше и светлее. Лица с рябинкой, типа веснушек. Но утверждать точно не берусь. Были они такие же маленькие, как и их олени. Все с ног до головы в оленьих шкурах, отделанных ярким ситцем поверх шуб, ситец часто в мелкий цветочек. Много орнамента также в отделке. Это было занятно. Экзотика.

Приезжали они отовариться в магазине. Грузили в свои сани рулоны того же ситца, муку, крупы, чай, сахар, сгущёнку, конфеты, масло, спички, свечки, папиросы, водку, спирт... Всё что нужно для жизни в их условиях. Говорили они по-русски и ещё как-то. Говор этот был добродушным. Мы понимали, что народ этот очень миролюбивый, спокойный и улыбчивый. Жили они своим укладом и казалось им нет никакого дела до наших "мебелей-туфелей". Они там рождались, жили и умирали.

А что до Мульды и всех воркутян, наверное, - навсегда там никто не оставался. С выходом на пенсию и отъезжали. Поэтому стариков практически не было. И кладбище поселковое было очень маленькое. Я даже и не помню, чтоб были на моей памяти хоть одни похороны. Видимо, в основном несчастные случаи. Было оно очень близко от нашего дома и мы туда бегали за щавелем по весне.

В 1964 году на шахте «Капитальная» взрыв унес жизни 56 горняков. Это сейчас я нашла информацию в интернете. Это было далеко от Мульды. Но у нас говорили тогда про 101 гроб. Не знаю. Выходит, мне было тогда 11 лет. Я думала, что это произошло позже, потому что помню всё очень отчётливо. Впрочем, обсуждали, проясняли подробности случившегося, сочувствовали, но "без комментариев" в сторону начальства.

Отчим помню тогда высказался, что надо дождаться пенсии и отъезжать, чтоб не оказаться в ситуации "отрезанности", типа брошенными на произвол судьбы, как в ленинградскую блокаду. Что-то он наверно понимал, что нам детям было неведомо. Да и как было что-то понять, когда разговоров ни о политике, ни об экономике среди окружавших нас взрослых не велось. О политике должны бы говорить мужчины. По крайней мере, во время застолий. Ни черта подобного! Они говорили много и часто страстно, но больше о прошедшей войне или о делах на шахте...Отчим выписывал три газеты. Труд, Правду и Известия. Просматривал быстренько, задерживаясь в основном только на предпоследней и последней страницах и никаких комментариев.

Мама газет этих и вовсе не читала. Она выписывала журналы Здоровье и Работница. Детям Пионерская правда, журнал Пионер и Мурзилка с Весёлыми картинками. Мне и брату выписывали ещё Вокруг света и Технику молодёжи. Я предпочитала всему этому книги из школьной библиотеки. Библиотека была неслабая, надо признать. Но в книжках тех какая же политика?! Там про приключения да про любовь.

Мама, впрочем, прекрасно была осведомлена о составе правительства, о том, кто какие должности там занимает. И кажется была вполне в курсе политических перемен и что из этого следует. Реагировала она вполне конкретно. Она объясняла бывало, почему поступила в продажу китайская свиная тушёнка, почему хлеб из кукурузной муки появился или отчего кофе в магазине дожен пропасть...Тушёнка, кстати была очень вкусная, кукурузный хлеб симпатичный на вид, жёлтенький такой и по вкусу напоминал батон, но он и был не долго, да и обычного хлеба было вдоволь, а кофе мы употребляли редко. Пили больше молоко, компоты и кисели из сухофруктов, иногда чай.

Так что перемены на политическом Олимпе особенно никого не занимали. В школе между прочим, ни о какой политике тоже речи не было. Ну были мы все октябрятами, пионерами. Но без собраний. И даже металлолом с макулатурой не собирали. Собирались, группировались совсем по другим мотивам. Политинформации... их пытались учредить, но всё спускалось на тормозах. Готовиться к ним никто не хотел, хотя вся подготовка заключалась в пересказе какой-нибудь заметки из Пионерской правды.

Мы не напрягали себя чтением этой газеты и никогда не обсуждали, что там в ней написано. Вместо политинформаций по вторникам чаще была обычная предурочная зарядка. По понедельникам общешкольная линейка. Но там только о текущих делах, об отличниках да нарушителях дисциплины. Стояла один раз и я. Попала на уроке пулькой бумажной в директора. Мне и самой досадно было, директор был моим "любимчиком". Уроки вёл классно, у меня по географии одни пятёрки были и в хоре у него петь нравилось. Ну, да тем и кончилось, даже родителей не вызывали.

Отмечали с большим удовольствием день Конституции. Обязательно полагалось к этому дню подготовить концерт с выступлением в клубе, в школе был классный вечер с КВНом. То же самое 23-е февраля и на 8-е Марта. Чтоб отмечалось 1-е и 9-е Мая в школе - такого не помню. В клубе праздновалось всё, что положено "по расписанию". Всё это было славно. Мы готовились с удовольствием. В школе по понятным причинам были представители всех национальностей и ко всем относились одинаково. Разучивали песни всех народов. Что плохого? Я с тех пор ещё помню много грузинских и украинских. Нравились и другие, но эти любимые.

Никогда никаких ссор на национальной почве не было, ни среди детей, ни среди взрослых. Короче, росли мы убеждёнными интернационалистами. Кое-кто переписывался с польскими, чешскими, болгарскими, немецкими и другими детьми из стран СЭВ. В качестве иностранного языка, кстати, учили немецкий. Учитель был финн и жил в нашем доме. Но немецкий и мама знала прекрасно. Она и в школе его учила и была из тех, кого в войну угоняли в Германию. Потом вот вернулась и отечество встретило "как положено".

Освобождали их союзники. Была возможность не возвратиться. Она, между прочим, и не хотела возвращаться. Встретила там Жана-француза, тоже из пленных. Любовь. Хотели пожениться, написала домой даже. Отец велел возвращаться. Не потому что против был, а потому что...дед был не глуп и знал, чем это для семьи обернуться может. Когда вернулась, вызвали в отдел ГБ, где на вопрос "а зачем поехала?" она ответила вопросом же "а ты б не поехал?". Отправили в Абезь на обслуживание и обустройство железной дороги до Воркуты. Но всё это она рассказывала много позже, когда началась "Перестройка" и я начала задавать вопросы. А пока жили там никаких вопросов и разговоров не было на тему, кто и почему там оказался.

Особо хотелось сказать о том как там было с... Возможно, общий моральный, культурный уровень населения оставляли бы желать... Взрослые, например, матерились, слышала. Но по сравнению с тем матом, который потом "на большой земле" довелось слушать...Так тогда на севере просто сплошная интеллигенция получается. И не в общественных местах всё же. А мы, дети - и вовсе не употребляли! Ни дома , ни в школе, ни между собой, в играх, например. Как-то никому из нас это на ум не приходило, даже самым "отъявленным". Я же помню, как и о чём спорили, " выясняли отношения". За всё время, ни один мой одноклассник, ни одноклассники брата, да вообще ни один пацан или девчонка не употребили в разговоре матерного слова.

Сейчас читаю, чем занималось в тех местах начальство лагерей...На моё время лагерная система с целью изоляции "врагов народа", то есть политических, инакомыслящих и просто "подозрительных народов" уже прекратила существование. Нет, тюрьмы были, был даже на слуху случай побега и нас предупреждали, чтоб были осторожны при походах в тундру. Взрослые тоже наказывали, что беглых надо опасаться. Да и отчим говорил, что сидят там бандиты по большей части, да ворьё. На посёлке к ним относились без сочувствия и "не ждали" в гости.

На посёлке на помин не было случаев воровства. Ни бытового - "сосед у соседа", ни производственного - "утянуть с производства, что в хозяйстве пригодится". Дело в том, что у многих из тех кто там жил, было о себе некоторое особое понимание. Позже я много думала о причинах этого. Думаю, что не последнюю роль в этом играло то обстоятельство, что большинство из тех, кто прошёл через лагеря и был потом реабелитирован - они продолжали негласно доказывать обществу и себе, что они "чисты" перед законом, перед Родиной и перед своей совестью.

Было какое-то негласное отвращение к "накопителям" и "спекулянтам", под которыми понимались те "извращенцы", кто норовил прикапливать деньжат. Больше там прикапливать нечего было. Зачем, если всё в магазине есть?! Над теми, кто жаловался, что "погорел" от денежной реформы в 61-м посмеивались без особого сочувствия. То, что стоило сотню, стало стоить червонец, а что стоило червонец - то стоило теперь рубль. Кошельки стали много тоньше, а банкноты короче. И только-то. Даже удобнее.

Был случай со мной. Мне было лет десять. Там на посёлке было несколько общественных беседок. Такие небольшие, деревянные крытые конструкции по типу как в кинофильме "Весна на Заречной улице " в сцене во время дождя. Зайдя в одну из беседок однажды я увидела там под лавочкой несколько предметов игрушечного чайного сервиза из пластмассы. Мне понравились и я припёрла их домой. Но увы! Мама, увидев и распросив меня - где да как, посмотрела на меня впервые очень строго так, как я никогда не видела - с осуждением. Она не ругала, она велела отнести сейчас же туда, где взяла или не возвращаться домой вовсе. Больше об этом не вспоминалось. Я поняла, что подобное недопустимо.

Потом много позже был ещё не хороший случай в моей жизни. Взялись мы с подружками коллекционировать пуговицы. Среди тех пуговиц попадались действительно на редкость интересные, с необычным дизайном. Не помню как, но втянулись мы в негласное соревнование за коллекционное первенство. Я помню даже, что срезала несколько пуговиц с маминых вещей. И наконец всё кончилось тем, что мы стали скручивать пуговицы в школьной раздевалке. Поскольку нас было четверо, то те пальто, у которых пуговицы нам приглянулись оказывались хорошо, если с одной пуговицей. Нас скоро "вычислили" и велели потом ходить по домам заявителей и пришивать собственными руками пуговицы на место и "слушать" сопроводительные речи. Позорище само по себе.

Но было нечто, что оказалось и ещё хуже. Кто-то пожаловался, что что-то пропало из карманов. Господи, что там могло быть ценного в этих карманах?! Детям принято было давать в школу по 20 копеек на пончики. Пончики были по 4 копейки и кое-кто экономил, видимо. Но далеко не все, как я знаю. И не в карманах же хранить это "богатство"!. Но допускаю, что было там, в этих карманах, что-либо из наших "детских ценностей", как у товарищей, например, Тома Сойера.

Не знаю и сейчас, правда ли, что пропало тогда что-либо. Мы поговорили между собой и каждая сказала, что не причастна к этому... Но прежняя доверительность между нами улетучилась. О чём бы мы ни говорили встречаясь, каждый думал об одном и том же - кто-то среди нас вор! Вскоре мы перестали общаться друг с другом и старались избегать всяких встреч ссылаясь на занятость. Помню ещё упрёки брата, с которым я была очень дружна, что ему стыдно слушать от его друзей обо мне. Одноклассник один тоже донимал... то что пуговицы - это ему не только пофиг, но даже и "не хило", говорил он. "Но вот, - он всё допытывался, - ты же правда ведь, не "шарила по карманам"?!".

Я видела, что ему непременно надо было, чтоб "не шарила", он же меня на перемене танцевать приглашал, и надо думать, что для него это было, ещё как важно...Я злобно заявляла, что нет, но догадывалась, что это никакое не доказательство. И это угнетало страшно. Стыдно даже стало к кому-нибудь заходить, как было прежде. Боже мой! Что в нашей семье, что во многих других, было так, что не знали, где ключ от квартиры. Мы не пользовались им по большей части. Соседские комнаты тоже никогда не запирались.

Золото, камни, даже и у взрослых были редкостью. Серёжки на моей памяти были лишь у одной девочки в нашем доме, в классе - ни у кого. Я помню ещё, что из-за этих её серёжек, я проколола сама себе уши. Но, не потому что серёжек хотелось. Она была на целый год младше и мне следовало доказать себе, что "подумаешь, уши проколоть!" Смочила однажды иголку в одеколоне, взяла её плоскогубцами и проткнула перед зеркалом оба уха. Когда зажило, обнаружилось, что одна дырка ниже другой, но ничего, что требовалось, было доказано. Серьги какие-то были куплены, но оказалось, что это страшно неудобно - когда вытираешься полотенцем после умывания, то... как зацепишь! Так что пришлось отставить. Я и по сей день ничего не ношу из "женских прибамбасов". Не выработался вкус, что ли?!

Помню также, как однажды мыла полы дома и в зале под диваном обнаружила коробку из-под зубного порошка. А в ней деньги. Несколько бумажек и мелочь. Всего-то рублей пять наверное. Но я не знаю сколько времени стояла с этой коробкой в руках пытаясь прикинуть чьё это, в нашей-то семье! Мама отпадала, потому что не всегда помнила куда семейный кошелёк положила. Он мог оказаться и в кухонном столе, и в кладовке, в кармане пальто или в шкафу, где придётся, его никогда не прятали. О нём вспоминали, когда в магазин собирались. Также и крупные деньги (зарплата родителей) всегда хранились в том месте, куда я в очередной раз пристрою, занимаясь уборкой. В шкафу или потом в комоде. Но не помню, чтоб я их хотя бы раз пересчитывала. Даже не знаю, по скольку там их бывало.

Отчим...Ну он выпивал и часто ссорился с мамой, когда не давала на очередные пол литра или "шкалик". Но и зарплату всегда ей под расчёт до копейки приносил и никогда без её разрешения денег не брал. Выручали его "калымы". Один раз, говорила мама, он таки "отначил" трёшник и спрятал в кармашке для часов в брюках. Так разбудил же её среди ночи, чтоб "признаться в содеянном"!

Так что оставался только любимый брат. Мне было страшно неловко, но когда он явился из школы - я спросила. Надо было видеть, как он покраснел! Я велела сказать маме. Он сказал и мама тоже сказала, чтоб "не отначивал" на кораблики, а просил. "Тебе разве когда-нибудь отказывали?" - спросила она укоризненно. И было достаточно. Я знаю, что подобно было и в других семьях, среди моих одноклассников и друзей. Господи, всё же на слуху было!

....................................................

Мы баловались, мы вытворяли бывало так, что "вам и не снилось". Ну скажите, проваливался ли кто-нибудь из вас всей компанией, всем классом, через крышу школьного сарая?! Вот мы имели это счастье - хором напрыгаться на этой крыше, как на батуте, и хором же упасть вниз, прямо на бочки и в бочки с краской после ремонта. Это мы так отметили начало учебного года. А прыгали вы когда-нибудь с тамбура товарняка набравшего разгон состава, дождавшись того места, где откос покруче - чтоб скатиться вниз в овраг как можно ниже.

Ни в чём не отказывали нам и в смысле культурного развития. Возможно, что запросы наши были скромные. Но помню, когда привалило счастье поехать мне на школьную экскурсию в Ленинград, и мама выразила сомнение, потянут ли - отчим запретил ей сомневаться, хотя и экскурсия "стоила денег" и приодеть меня требовалось с головы до ног, чтоб не стыдно перед "цивилизацией". Он сам был, я уже говорила, из Ленинграда и если уж ему "не светит", то кто-то должен посетить! Я поехала и потом всё ему рассказывала, а он всё расспрашивал. Он был страшно доволен и горд своей родиной. Но продолжим о моральных ценностях.

Да, в России воровство - традиция. Под несмолкаемое его же осуждение. Воровали и воруют на всех уровнях, где только предоставляется случай. Там, где мы жили, на Мульде этой, похоже, вообще не воровали. Мама работала довольно долго прачкой, потом завхозом в общежитии железнодорожников. Общежитие было большое, двухэтажное и народу там было достаточно много. В комнатах было коек по восемь. Сначала бельё стиралось в ручную, потом завезли большую стиральную машину, но всё равно бельё продолжали предварительно кипятить с каустической содой. Были очень строгие требования к качеству белья. Регулярно наезжала комиссия по инвентаризации, которая списывала отслужившие срок простыни и одеяла, и всё, чему срок вышел. Всё пересчитывалось, штампы проверялись строго и списанные вещи тут же изрывались в присутствии комиссии и сжигались во дворе.

Отчим заканчивал войну в чине старшины, так и он говорил, что тогда бытовало мнение, что после двух лет, любого старшину можно было расстреливать без суда. Но осудили его совсем даже наоборот. Говорил, что поручено ему было перегнать целый состав с продовольствием из под Кёнигсберга через Прибалтику на Дальний Восток. На одной из станций подошла к нему группа военных и старший по чину велел сдать состав. Отчим поинтересовался бумагой. Бумаг не было, требовавший упирал на устное распоряжение и на старшинство по званию. И прояснить обстановку не было никакой возможности. Отходить от состава вообще и не советовалось, и не имел права.

Дело было в Прибалтике и кругом было полно переодетых в красноармейцев бандитов партизанствующих против Советов, и просто ради наживы. Наслышан был про котлеты и пирожки с человечиной на продажу в тех местах... Короче, когда требовавший пригрозил трибуналом и расстрелом, выхватив для убедительности пистолет, отчим рассудил для себя, что, по любому, без трибунала не обойдётся и вероятно, что без расстрела тоже. Он выстрелил первым. Спасло от расстрела то, что бумаг при требовавшем не было, хотя он и не оказался бандитом, а действительно был старшим по званию... И стало быть, отчим приказа не нарушил... Он был осуждён, у него были отобраны и не возвращены военные награды.

На это он обижался больше, чем даже на срок, чем на то, что его, героя войны, усадили на одни нары с уголовниками, так что спать приходилось с бритвой в руке. Начал-то, между прочим, ещё с Халхин - Гола, потом сразу на финскую загремел. Всю Отечественную войну танкистом, три раза в танке горел, ранен был на "Курской Дуге". Пуля прошла, впрочем, навылет, выбив всего два зуба, потом вот, под конец уже, был старшиной и угораздило! Война многим позволила тогда выбиться "из грязи в князи", стать заслуженным, уважаемым человеком в обществе. Он "подписался на сверхсрочную", расчитывал остаться в армии. Победители и герои - об этом недвусмысленно говорили их фронтовые награды. У отчима выходило, что "из князи в грязи". Запьёшь, пожалуй!

Был, говорит, кавалер трёх орденов Красной Звезды, были медали. Но он ещё был ленинградец и детдомовец! Поэтому насчёт чести, человеческого достоинства у него был своего рода "бзик", который, всё же, располагал к уважению. "После окончания войны, с 47-го максимальной мерой наказания по решению ОСО стало 25 лет заключения. За бандитизм, умышленное убийство, за контрреволюционные преступления и за хищения социалистической собственности в особо крупных размерах осуждённых на срок свыше 20 лет — 188 тыс. человек" - это по информации из интернета. Реабелитировали его в 58-м и отсидел он к тому времени 13 лет, по его словам. Так что выходит, что осуждён был в 45-м? Кому парад Победы, а кому...

Он совершенно не склонен был ни к какому воровству, говорил об этом всегда, как о занятии недостойном и образ жизни подтверждал это. Политикой не занимался вообще и более того, ничего против государственной власти не имел, напротив, говорил, что если и не коммунист, то во всяком случае, "сочувствующий", то есть "разделяющий и солидарный". Это - под Седьмое Ноября. А под Пасху - "отметить надо, потому что хоть и не верующий, но тоже сочувствующий"! Был бы он расхититель в особо крупных, так он бы и в лагере нашёл "своих" по духу. Но он ворюг презирал всеми фибрами души и часто ещё подчёркивал , "что лучше быть нищим, но гордым". Это у него ассоциировалось с презрением к воровству, накопительству, подхалимству, стукачеству...Но эту же "формулу", я часто слышала и от других взрослых в посёлке. От родителей моих одноклассников и друзей. И мы тоже росли по этим принципам.

Да, трудно оказалось иным из северян жить с подобными принципами, после переезда "на континент"! Там, куда мы переехали воровали все и всё. Это был своего рода, образ жизни. Воровали, само-собой, друг у друга (бытовуха), но пожалуй только это-то и считалось воровством. А украсть на предприятии, в совхозе - совсем даже и не воровство никакое, а просто перераспределение общей социалистической собственности "на свой прищур".

Переехали мы тогда действительно на юг. В Ростовскую область, в очень благодатный климат. Там было очень тепло, и вместе с тем, не жарко. Земля не нуждалась в поливе. Вода даже была завозная. Это был плодоовощной совхоз, занимавшийся выращиванием самых разнообразных и самых вкусных фруктов. Гектары винограда, персиков, яблок, груш, вишни и слив, малины и крыжовника, смородины, клубники...Чего там только не было!

А в единственной местной лавчонке не всегда хлеб застанешь, зато всегда водка, ещё сахар да крупа какая-нибудь... Потом ещё "винзавод" устроили, на котором выпускали "бормотуху" из того, что не смогли сдать из-за некондиционности. Пьянствл началось в посёлке круглосуточное. А в магазине никогда ни молока, ни мяса, ни тебе сыров-колбас..и на показ не было. Не многим лучше было и в ближайшем районном центре, до которого было километра четыре. Там в дополнение стояли банки с продукцией местного консервного завода, которую никому не приходило на ум покупать. Так что точно по формуле "хочешь жить - умей вертеться".

Так вот поехать вечерком или ночью под утро на дальнюю плантацию, загрузить с десяток ящиков яблок и отвезти утром на рынок. Ещё удобнее украсть на заказ для тех, кто повезёт потом туда, где это не растёт. Заготовить компотов и варений - солений, опять же, на зиму... Из других мест приезжали и чего-то там "выписывали", по принципу "два пишем, три в уме" Свои, совхозные подобной арифметикой не напрягались, и время на хождение в контору не тратили. Просто "грузили апельсины бочками" ни перед кем не отчитываясь. Никто и не допытывался.

У отчима и мамы с этим "оставляло желать"... То есть никаких навыков к такому "верчению". Пенсия у них обоих, конечно, была максимальная - 120. Но прожить на неё при таком сплошном дефиците было невозможно. Пришлось вместо "заслуженного отдыха" отчиму снова идти в сварщики за 80 рублей в месяц - больше не позволялось иметь пенсионерам, а маме... Слава богу в совхозе устроили птицеводческую ферму - три подменяющих друг друга работницы и "куры на свободном выпасе". Появилась возможность кормить поросёнка, а до того как подрастёт пробавляться яйцами с работы.

Но до этого ещё пришлось поработать и на обычной прополке, на которую ходить за 60 рублей в месяц охотников было мало. Если с утра посвятишь себя социалистическому труду или учёбе в школе, то потом уже не расчитывай, что купишь в магазине даже хлеб. Мы узнали тогда в полной мере, что значит жить не только без масла всегда, но даже и без хлеба часто. Забыли про то, чтоб готовить котлеты, пельмени и пр. Хорошо, если удавалось у кого-то купить иной раз банку молока или творогу. Дело было на юге, но о холодильниках тоже ещё речи не было. Мясо тоже стало только с рук, и редкостью неимоверной.

Баня в совхозе, была. Кирпичная, в чёрных разводах от плесени по штукатурке и с отвратительной водой. После первой же помывки мы удостоились вшей и волосы торчали дыбом, так что расчесать не представлялось возможным. Больше мы в эту баню не ходили. На лето душ во дворе установили, а зимой - уж как придётся, но мылись дома. Впрочем, в ту же осень мы с братом поступили в ПТУ в Волгоградской области и уехали. Приехав в апреле, в день космонавтики, я заканчивала девятый в новой школе, которая была в районном центре километрах в четырёх "по чистополю".

Младших старались возить из совхоза автобусом, что не всегда удавалось из-за распутицы или поломки автобуса, а старшим по любому следовало топать пешком. Но и без этого, большую часть мы с приятельницей проводили или в гуляниях по райцентру или в отдыхе по лесополосе. Школа мне не понравилась совершенно. Там были не приемлемые отношения. Полагалось "сдавать" классной на день рождения, сказали, что "поздравляют" училок так же на 8-е марта и день учителя. А кроме того, я наблюдала, что и без праздников "подносят". Это было дико. На Севере подобное никому в голову не приходило.

Обязательную трудовую практику по продёргиванию кукурузы я игнорировала после первого же дня и в тот же день забрала документы из школы, поставив родителей перед фактом, что в десятый в эту школу не пойду. Брат тогда тоже сказал, что раз так, то он тоже не пойдёт. Мама знала, что уговаривать бесполезно, поэтому стала искать выход. Нашла вот училище с трёхгодичным обучением и средним образованием для меня. Брата удалось устроить туда же на годичное обучение, но с посещением вечерней городской школы, поскольку брали в училище после восьмого, у него же было только семь, но он всегда был "круглый отличник" и взяли.

Перед отъездом в училище, из-за всех этих "впечатлений"... я застрелила. нашего Брежнева! Произошло это во сне. Сидела я на крыльце своего дома и пыталась расчесать волосы после бани. Они торчали колом и не расчёсывались. На душе было скверно до такой степени, что когда увидела проходящего вдоль забора "нашего дорогого Леонида Ильича" в синем костюме, всего в орденах-медалях, я подняла лежавший рядом при мне пистолет и выстрелила. Он очень удивился и упал замертво. Я при этом не испытала ни страха, ни раскаяния в содеянном. Просто сделала то, что необходимо было сделать "в виду сложившихся обстоятельств" . Даже с места не сдвинулась. Положила пистолет на крыльцо и проснулась.

За что? Да вот за всё это безобразие, о котором я и не догадывалась, живя на Севере. За ложь, в общем смысле!

Зачем я обо всём этом написала... Дак ведь, под впечатлением опять же! Авария вот у нас в Кузбассе...снова шахтёры привлекли к себе внимание всей страны. Вспомнилось, как осуждались всей страной их забастовки в перестроечную эпоху, как их объвиняли в гражданской несознательности за выход на рельсы, за убытки в народном хозяйстве из-за забастовок... Теперь вот норовят выставить быдлом, алкашами или рвачами, "слишком много о себе понимающей пролетарской элитарствующей прослойкой", которая "за что боролась, на то и напоролась" отстаивая переход к рыночной экономике и поэтому "так им и надо". Им в вину ставят, нежелание выдвигать политические требования, нет у них, видишь ли, лозунгов типа "правительство в отставку" или насчёт "демократических выборов".

Какая к чёрту разница, в Кузбассе ли, в Воркуте ли?! Что там, что на всех других шахтах утвердилась мораль, нравственные, жизненные ценности тех, кто повоевал за Родину в своё время, а потом сидел в сталинских лагерях по приговору той же Родины. Нынешние шахтёры - потомки тех, что повоевали вдоволь на фронтах и повкалывали на шахтах, в забоях в качестве заключённых. Не важно, что новое поколение не все их прямые родственники, сыновья. Традиции всё равно передаются совместной работой, совместной жизнью. Складывается и передаётся специфическая культура поведения, отношения к жизни

Да, не научились ценить свою жизнь, но не научились и трястись за свою шкуру. Да, им нравилось жить в достатке и осознавать, что этот достаток есть справедливая мера их труда. Ценой неимоверных жертв и лишений они выбили своё право, они заставили ту сволочную власть начать относиться к ним по человечески. Власти пришлось понять, что если она хочет угля, если хочет, чтоб они трудились для неё, для страны, то надо кормить как следует, платить как следует и надсмотрщиков с автоматами не приставлять к трудящимся гражданам.

Борьба за свои права? Ну да, они наивные, конечно, эти горняки и прочие "северные". Они в то время там у себя добились, что когда трудовые права нарушаются, то надо к прокурору, а не на митинг или забастовку... Случилось как-то, мама попала под сокращение. Железнодорожное предприятие переформировывалось часто. Людей перемещали с объекта на объект, из одного ведомства, в другое. Но КЗОТ никто не отменял, он должен соблюдаться. Человек не должен потерять в зарплате, в надбавках, или оказаться в условиях труда или быта хуже прежних.

Мама оценила "выгоды" перевода на новое место при получении зарплаты и пришла к заключению, что её "ущемили", что-то там "срезали", "не додали". И что-то ей не пришло на ум "помалкивать в тряпочку", или обивать пороги начальства, взывая к справедливости. Прояснив в бухгалтерии "на каком-таком основании" она отправилась прямиком к прокурору. Тот выслушал, снял трубку при ней же, прояснил в бухгалтерии, так ли всё, как говорит трудящаяся гражданка и велел немедленно удовлетворить требования или восстановить на прежней работе, с выплатой потерь в заработке за указанный срок. Всё! Что-то тому прокурору не интересно было, насколько его требование окажется по вкусу начальнику того управления, где работала мама.

Если подобное в порядке вещей для обыкновенной служащей без всякой квалификации, то что говорить о том, как поступит шахтёр, сварщик шестого разряда или машинист тепловоза, если их права кому-то пришло бы в голову нарушить? Вот не помню, чтоб отчим или кто-то из его друзей, соседей жаловались на подобное. Отчим уважительно отзывался о начальнике цеха, и начальнике шахты. Никогда не вызывала нареканий и поселковая власть. Милиция? ОМОН? Живых милиционеров приходилось видеть в Москве на вокзале, когда ездили в отпуск. А на посёлке милиционер был персонажем не из жизни, а из кинофильма. Мне за все те мои годы на Мульде не довелось в живую ни одного милиционера увидеть. Вообще не знаю, был ли на посёлке участковый?

Там, на тех шахтах была простая, но не хилая мораль, скажу я вам. Жить надо честно, на заработанные трудом деньги, зарплата должна соответствовать затраченным усилиям и обеспечивать достойное человека существование. Как оно, это достойное существование понималось, я кажется подробно описала. Зазорно, дурной тон "стрелять папиросы" или занимать трояк на пол литра или до получки. Женщина, дети должны быть сыты, одеты иметь всё необходимое. Простыни должны быть белые как снег, шеи чистые, а ногти без "траурных каёмок". Там не верили ни в бога, ни в дьявола. Ни тебе церквушки, ни попа на сотни миль в округе. Но как-то там праведнее народ жил, чем на "континенте".

Пока там на шахтах они без дураков долбили изо дня в день, из года в год уголёк да исправно поставляли его соотечественникам "на континент"... Страна и власть имущая, и трудящаяся - погрязла в воровстве, коррупции, очковтирательстве и взятках. На всех уровнях утвердились и приняты как норма взаимоотношения, о которых шахтёры и не подозревали, отношения казнокрадов, мздоимцев и люмпенов. Одни склоняли к воровству и потворствовали, другие склонялись и принимали навязываемые "правила игры в развитой социализм". В этом кажется и весь секрет, почему шахтёры по прежнему мыслят себя "трудовой затью" и не желают уравнивать себя с остальной даже трудящейся массой.

На мой взгляд, все эти обвинения в адрес шахтёров - чистой воды провокация. Общество, в целом осознавая или догадываясь о собственной ущербности, неспособности организоваться, чтоб противостоять властному беспределу, валит с больной головы на здоровую. Политические зазывалы рассчитывают воспользоваться шахтёрами, как своим штурмовым отрядом, подзуживая "нынешние шахтёры не такие крутые как прежние"?... Ну так и нынешняя власть прежним лагерным "вертухаям" в подмётки не годится. Но помнится, что и тогда шахтёры боролись не против самой власти, а лишь против "её правил игры".

 

Редактируемый документ



© astroera.org 2010 · контакт