AstroEra · Добро пожаловать! · астрология (история этого мира)

Добро пожаловать!

Уже на другой день по приезде в Испанию я в сердцах воскликнула: - Ну, чёрт! Когда это всё кончится, я напишу книгу! - Это само по себе уже было странным, потому что прежде меня такое желание не посещало ни разу. Кроме того достаточно было и других, более подходящих случаю, желаний. Например, вернуться в Россию и набить морду тому, кто занимался организацией нашей отправки. Правда с последним приходилось повременить по причине отсутствия денег на дорогу обратно. Да и уезжать не хотелось. Потому, что ещё задолго до отъезда я хорошо себе представляла как сложится моя дальнейшая жизнь в России.Никаких радужных перспектив ни для себя, ни для своих детей я не видела. Последние пять лет были потрачены на то, чтобы добыть денег на переезд с семьёй в другую страну. Было трудно. Мне часто удавалось зарабатывать неплохие деньги, но они утекали, как вода между пальцев, в ожидании новой работы. Я уже чувствовала, что и физически меня на долго не хватит. Работа была тяжёлая. Я штукатурила, шпаклевала, красила, клеила обои по 12 часов в день и в итоге пришлось семью оставить в России и ехать одной. Мне было уже всё равно куда. Поехала куда глаза глядят. Вернее куда посоветовали в той фирме, которая занималась отправкой за границу. Собственно, «фирма» состояла из одного человека с компьютером. Под конец и вовсе без компьютера, но с красноречивой ссадиной на лбу. Но я приходила к нему часто в течение двух лет – посоветоваться, и он всегда находился на своем месте. И он обещал отправить.
-- Да не переживайте! Давайте отправим Вас, а через месяц заработаете денег и мы отправим Ваших детей. Детей даже за пол цены отправим. Через два-три дня по приезде уже будете работать горничной в какой-нибудь гостинице.
--Я ж языка не знаю!
--Там много и русских туристов, будете работать с ними.
По правде говоря, все его заверения сплошь и рядом были «шиты белыми нитками», а оформление – очевидной афёрой. Я это видела и знала ещё дома. Я знала, что так, как он рисовал, не будет. Но ведь другие едут и никто не возвращается обратно. Значит есть там возможность как-то закрепиться. Если другие могут, то почему я не могу! Только бы проехать через границу, в чём я не очень была уверена. Еду в Испанию, а виза греческая. Нет никаких сопровождающих документов фирмы, ни хоть бы липовых бронированных мест в гостинице. Договор, который он составил под моим нажимом, не оставлял сомнений, что в случае неудачи, денег я своих не верну. Но он заверял, что я перееду. И это было важнее всех других заверений. «Только бы проехать! – думала я, -- а там, раньше или позже, так или по другому, всё как-нибудь утрясётся...».
В день отъезда я вернулась с работы в 3 часа, побросала в сумку что на глаза попалось, и в 5 часов уже сидела в поезде на Москву. Там ночь провели на автовокзале и на другой день рано утром отправились автобусом через всю Европу. Это путешествие ни в малейшей степени не походило на туристическое. Остановки были только на таможне и перекусить. Европа пролетала мимо нас за окнами. Но, по правде сказать, и не до неё было. Хотелось только доехать. На испанской границе, в 4 часа утра нас таки вызвали в таможтю. Только нашу группу! Мой словарный запас ограничивался тремя уроками испанского по учебнику, остальные трое не знали ни одного слова. Разговор не получался. В дороге познакомились с девочкой из Белоруссии, которая ехала уже второй раз по приглашению и сносно знала испанский, она нам здорово помогла. Водитель автобуса с боку подавал советы, что следует говорить, что нет. Таможенник прояснял нас не меньше получаса. Мы уже безнадёжно увязли в брехне и вымотались. Паузы таможенника становились всё продолжительнее и красноречивее.
Наконец он заявил, что разговор закончен и пропустить он нас не может. Потом я уже не помню, сказал ли кто-нибудь хоть слово или на него так повлияли наши физиономии, но он лишь секунду поколебавшись протянул нам паспорта и словно под чьим-то нажимом произнёс «vale...». Мы не знали, что это значит, но поняли, что можно ехать. Я заключила, что ему просто хотелось спать. Скорее всего, он себе вживую представил всю последующую возню с нами и решил уберечься от этой тягомотины. Теперь я убеждена, что причина в национальном характере. Испанцы не ищут проблем, и если в их власти избежать конфликта, не причинить другому неприятностей, то они так и поступают. Лишь бы поменьше обид и слёз.
В автобусе я сразу уснула. Да так легко и спокойно, как не спала уже несколько лет. Я поняла, что проехала, что сбылось! Проснулась аж через остановку, в прекрасном настроении. Впервые достала карту и стала изучать маршрут. О, чёрт! С какой это стати мы едем в Севилью через Малагу, если первая гораздо ближе от Мадрида? Поставила в известность других трёх женщин. Им было без разницы. Только переплаченных денег жалко. А мне – времени. Какого чёрта париться в дороге лишних 5 часов. В Севилью попадём к ночи!
Удивительно, как меняется настроение, когда чувствуешь, что можешь повлиять на ситуацию. До испанской границы я полагалась только на судьбу и было тяжело. Теперь же я ощущала себя хозяйкой положения, что я «играю на своей территории». На очередной остановке подошла к водителям. Увы, это уже были испанцы и они не понимали чего я от них хочу. Я пошла за словарём и картой. Мы поняли друг друга! Они мне объяснили, что у меня билет до Малаги, в Мадриде нас пересадят на другой автобус, но он не идёт через Севилью. Если мне надо, можно перекомпастировать билет на Севилью, тем более, что их и так придётся компастировать.Чудесно! Но ещё в большем восторге я была от самой беседы с водителями. Никогда в моей жизни со мной так не разговаривали. Казалось они соревновались друг с другом, кто лучше растолкует. Они были счастливы добившись своего и подытоживая спросили участливо: «vale?». «Vale, gracias!», сказала и я. Я была «на седьмом небе». В автобусе нашла в словаре это их «vale», которое они употребляют в каждом предложении. Ничего особенного, просто «ладно, хорошо». Весь фокус в интонации.
У меня с детства был комплекс. Всегда трудно было разговаривать с продавцами, кассирами, вахтерами, чиновниками типа паспортисток...Не могу сказать, что все они мне хамили, но я как будто заранее ожидала от них этого. Я не переносила этого их хамовато-надменного взгляда, которому они казалось специально обучались. Иногда приходилось прикладывать усилия, чтоб подойти к билетной кассе. Если перед ней нет ни единого человека, приходилось несколько кругов нарезать по вокзалу..Это не было каким-то обычным страхом перед людьми вообще. Сколько себя помню, никогда никого не боялась, наоборот меня часто боялись. К восемнадцати годам я уже поняла, что с этим надо бороться. Каждый раз, как возникала такая робость, заставляла себя идти не раздумывая и открывать рот без предварительных репетиций. Научила себя смотреть «мимо», как будто обращаясь к пустоте. Со временем комплекс прошёл, но удовольствия от такого рода общения я никогда не получала.
Вот тут, в Испании, при разговоре с этими водителями мне впервые в жизни было продемонстрировано человеческое отношение человека к человеку. Тогда я ещё отнесла это на счёт того, что я иностранка. В России к иностранцам тоже относятся лучше, чем к своим. Позже я убедилась, что они, испанцы, вообще только так и общаются и со своими, и с приезжими.
Ценная информация полученная от водителей не пригодилась. Мои компаньонки наотрез отказались менять маршрут. Отбиваться от «стаи» не хотелось. И зря, как потом оказалось. Признаться честно, они мне изрядно уже надоели за дорогу, так что даже когда в автобусе освободились места, я отсела на противоположную от них сторону под предлогом устроиться поудобнее. Я с ними прежде не была знакома, познакомились только в поезде на Москву. Две из них были очень близкие подруги, третья – близкая приятельница обоих. Все три одинаково суетные, сварливые, большие любительницы заявить о своей точке зрения и «толкаться локтями». Одна из них умудрилась поругаться с тремя пассажирами в поезде, причём с каждым по поводу ущемления её прав как пассажира, две другие всю дорогу препирались с проводницей, добиваясь, чтоб она нашла им более удобные места. За два часа до Москвы перетащили таки сумки в соседнее купе. Напоследок первая из них затеяла ещё и ссору с молодоженами-немцами в автобусе. Поводом послужило единоличное пользование немцем общим с ней подлокотником. Немец просто не догадался, что она тоже не прочь положить на него руку. Она сначала долго изводила себя немой злобой, а когда сорвалась, припомнила этому двадцатипятилетнему, не старше, немцу даже Вторую мировую войну. Подруги её с трудом успокоили. Успокоительная речь была аналогом выступления «пострадавшей».
Весь автобус слушал этот срам. Хотелось провалиться сквозь землю. Они красноречиво поглядывали в мою сторону, давая понять, что пора вступить в коалицию, потому что ведь «наших бьют»! Я молча дала понять, что не одобряю и нажила себе врагов. До Малаги мы уже ехали в состоянии немой конфронтации, а там, на вокзале они мне всё наболевшее высказали. Продолжали ещё и в автобусе на Севилью. Теперь уже их слушали испанцы. Лейтмотивом их воспитательской лекции в мой адрес было, что «в чужой стране надо держаться своих, поддерживать, оказывать помощь, что в одиночку, без них, я пропаду и что предателей в своих рядах они не намерены терпеть и если я себе на уме, то баба с возу – кобыле легче». Мне не в первой было слышать подобное в свой адрес. Привыкла. Хотелось только, чтоб прекратили заниматься разборками при пассажирах. Терпеть не могу выяснения отношений на публике. Отбиваться от них не было никакой возможности. Я отвернулась к окну и закрыла глаза.
В Севилью приехали в двеннадцатом часу ночи. На перроне они молча бросили на меня сумки и пошли звонить севильскому агенту. Я наблюдала из далека и вскоре поняла, что у нас проблема. Звонили они долго. Вешали трубку. Рылись в сумочках, снова снимали трубку. Потом вернулись и сказали, что телефон не отвечает, а мелочь кончилась. Я отдала свою мелочь и они пошли снова звонить. Но телефон снова не отвечал. Вернулись они обескураженные и готовые дружить. Мелочь кончилась и они не представляли, как добыть ещё. Надо было начинать говорить с испанцами, а испанский знала только я. «Знала» - это конечно в том смысле, что я неделю занималась языком дома, в дороге. Им и дома и в дороге было не до языка. Я полистала разговорник и пошла к испанцам. Оказалось не трудно. Сначала я подошла к семейной паре. Они порылись в кошельках и с искренним сожалением сообщили, что мелочью не располагают, посоветовали обратиться к дежурному полицейскому, который, кстати сказать, прохаживался по близости и давно уже посматривал в нашу сторону. Я поспешила к нему. Он казалось только этого и ждал. Я изложила свою проблему. Он «расцвёл»! Меня он понял быстро, я его решительно не понимала. Полицейский жестикулировал, показывал на выход с вокзала, изображал машину, искал подходящие слова в разговорнике. Он был неотступен, казалось, это стало делом его жизни. Наконец, он взял меня за руку и повёл к выходу. Когда я оглянулась на своих компаньёнок, увидела в их глазах ужас и желание «отпочковаться». Я плюнула про себя и пошла с полицейским к выходу, в полной уверенности, что он хочет мне помочь. До выхода было довольно далеко. Он всю дорогу меня распрашивал. Как зовут ( правда ни фамилию, ни паспорт не спросил), откуда приехала и зачем. Спросил даже о возрасте и семейном положении. Эти темы я уже выучила. Он сказал, что я уже хорошо говорю по испански и что очень красивая. Я подумала, что он бабник. Так подошли к выходу и он подвёл меня к таксистам, которые стояли кучкой в ожидании пассажиров. Он перебросился с ними парой слов и те дружно полезли за бумажниками. Всё оказалось просто. Среди ночи, когда всё уже закрыто, мелочью вернее всего разжиться у таксистов. Я получила своё, полицейский похлопал меня по плечу и пожелал удачи. Я вернулась к своим, они сказали, что уже не ждали меня. Потом они пошли снова звонить. Дозвонились таки. Агент сказала, что была на пляже и только что вернулась, но ехать за нами, как было обещано в фирме, категорически отказалась. Сообщила адрес и велела брать такси. Ещё она сообщила,что никто ей с «фирмы» не звонил и что она нас не ждала.
Квартира, куда приехали оказалась набитой женщинами. Нам дали места и возможность помыться. Между делом знакомились с ситуацией. На стене висело предписание: не шуметь, при выходе из квартиры по русски не разговаривать, экономить свет и воду, соблюдать чистоту, не распивать спиртное, не приводить посторонних . Женщины сказали, что агент Люда живёт в другом месте, а эту квартиру она снимает для сына Славика, который сейчас гуляет. Люда придёт завтра.
Заснула я быстро, а проснулась от рёва музыки. Сразу даже не сообразила в чём дело. Музыка гремела так, что расслышать другого можно только приблизившись вплотную. Оказалось, что проснулся Славик – здоровенный детина лет двадцативосьми и у него в комнате два концертных динамика. Значит, думаю, предписание относится не ко всем. Я спросила, где находится ближайший продуктовый магазин и отправилась знакомиться с окрестностями. Всё мне понравилось.
Типичный жилой район, чистый, ухоженный, без исторических достопримечательностей, по нижним этажам забитый частными магазинчиками, барами и кафе. Мне уже сказали, что во всех барах и кафе вода и туалет бесплатно для всех, что я и проверила сразу. Да, действительно! Можно попросить воды и пройти в туалет, в котором чисто и есть всё необходимое. Я вспомнила как обстоит с этим дело у нас в России... можно сказать никак. На весь мой огромный Волгоград три общественных платных туалета в центре.
В середине дня пришла Люда. Ещё раз повторила, что ей не звонили,о том, что мы приедем и что вообще она просила не присылать. У неё и без нас полно народу, а работы нет и в течение месяца не предвидится – не сезон, время отпусков, население на дачах и пляжах.
За устройство на работу она берёт не 250, а 350, плюс 4 евро в сутки за жильё пока она будет искать работу для нас.-- И никаких «в кредит». Сначала платите, потом ищу работу--. Мы сказали, что не наша вина, нас проинформировали, что работу можно получить в кредит, и денег у нас нет. Тогда она сказала, чтоб отдали ей паспорта или убирались. По поводу работы – только servicio domestico, домашняя прислуга ( уборка дома, кухня, уход за больными или детьми). Без документов только это. Вскоре она ушла, велев Славику собрать паспорта или выпроводить нас. Мы стали думать. Славик сказал, что до вечера подождёт и ушёл гулять. Женщины, что обитали в квартире до нас сказали, что ничего страшного. Все рано или поздно устраиваются, лучше сделать как велит.
Вечером мои компаньонки пошли искать одну свою знакомую, которая уже жила здесь давно и даже была замужем за испанцем. Я, когда Славик вернулся, отдала паспорт, а про остальных сказала, что отдадут, когда вернутся. Пришлось, потому что, когда он пришёл, был явно не в себе, орал и грозил в наш адрес и вообще был какой-то дураковатый, вроде и не пьяный, но около того. Потом уже, много позже, мне сказали, что он наркоман, а в прошлом уголовник, здесь нигде, никогда не работал, а просто шлялся с утра до ночи по барам и приятелям. Кормили его постояльцы на свои, даже я видела как стирали ему и готовили. Да он и не спрашивал, просто открывал холодильник и жрал, на что глазами попадёт.
Когда компаньонки вернулись, сказали, что паспорта не отдадут, что им помогут найти работу знакомые к которым они ходили. Славику скажут, что заплатят только за жильё. Мне дали понять, чтоб расчитывала только на себя, что обо мне они со своими знакомыми речи не вели. Я на них и не расчитывала.
На другой день надо было идти делать санитарную тархету. Нужен был паспорт. Я сказала Славику. Он был в нормальном состоянии, тем более, что мои компаньонки сказали, что заплатят за неделю. Он вернул мне паспорт и мы пошли в центр города, куда нам сказали.
Нашли быстро и управились быстро. Там просто наши паспортные данные внесли в компьютер и выдали направление в амбулаторию по месту жительства. Когда возвращались, в автобусе познакомились с русской женщиной, которая живёт в соседнем доме. Она дала свой адрес и сказала, что если припечёт, можно придти. Славика она хорошо знала и дала понять, что мы «попали».
Вечером Славик привёл друзей и давал «концерт». Было страшно. Женщины, ещё днём сказали, что звонила Люда и предупредила, что Славик придёт выпивши и чтоб его не расстраивали. Снова гремела музыка, всё, что способно было падать, падало, крушилось, он приставал ко всем подряд. Одну девушку, что помоложе, пытался затащить к себе в комнату, требовал, чтоб пила водку с ним, а то не поздоровится. Не знаю, чем бы кончилось, но он как-то неожиданно обессилел и уснул, можно сказать на полуслове. Другие из его компании ушли, было уже далеко за полночь.
Утром, пока он ещё спал, мы пошли в амбулаторию. Там тоже очень быстро всё нам оформили и выдали тархеты. Вся эта процедура - просто постановка на медицинский учёт. Владелец тархеты имеет право на бесплатное медицинское обслуживание включая операции, нахождение в больнице. Исключение составляют только аборты и протезирование зубов. Распостраняется это на всех приезжающих в Испанию.
Вечером две из моих компаньонок отправились к своим знакомым. Те обещали сводить их в церковный приют, где можно получить бесплатное проживание, стол и помогут с трудоустройством. Третью они почему-то не взяли, объяснив, что нечего всем толкаться, придут – всё расскажут. Она что-то сразу приуныла. Я предложила пойти прогуляться. Мы пошли. У ближайшего бара, пытаясь освоить сигаретный автомат, я познакомилась с мароканцем, как он сказал. Он мне помог разобраться с автоматом, «разговорились», я представила свою Галю. Он сказал, что имеет знакомого владельца бара, которому нужны две женщины на кухню, предложил сейчас же отвезти. Мы согласились. У него была машина. Доехали быстро. Мы сели за столик на улице, наш знакомый прошёл в бар. Когда вернулся, сказал, что сейчас есть только одно место, но попозже освободится и другое. Нам надо решить, кто пойдёт первым и придти завтра встретиться с хозяином, которого сейчас нет. Потом он нас угостил ужином и предложил прогуляться. Мы прекрасно провели время. Появилась надежда и стало веселее. Гулять по Севилье ночью приятно. Прохладно, по крайней мере, не палит так нещадно солнце. Много людей, кажется, что весь город вышел на улицу. Кафе забиты до отказа. Мы зашли ещё в пару, потом знакомый отвёз нас домой. Договорились встретиться на другой день.
На квартире ждал сюрприз. Сумок двух подруг не было, под подушкой была записка, в которой они сообщали, что в приюте им отказали, и что их знакомые приютили их у себя, когда все образуется, побеспокоятся о Гале. Ни адреса, ни телефона. На Галю было жалко смотреть. Она сказала, что догадывалась, что они собираются её бросить, ещё вчера. В России у неё остались трое детей, только старшая начала работать и куча долгов. Я сказала, что не стоит киснуть, если мароканец говорит правду, может и у нас всё уладится. Лучше подумать, что теперь делать. В записке было ещё сказано, что подруги удрали тайно, пока Славика не было и за жильё не заплатили.
Было ясно, что когда он обнаружит пропажу, нам не сдобровать. У Гали было всего 27 евро. Мы решили уйти как только рассветёт, забросить сумки к русской из соседнего дома и вечером встретиться с мароканцем. Когда уходили, едва светало. Долго сидели на лавочке, недалеко от дома, город ещё спал. Когда решили, что пора, позвонили в домофон, по указанному адресу. Нас впустили. Знакомая оказалась тоже Галя, и ещё там оказалась другая Галя. Мы изложили суть дела. Они согласились взять сумки, можно даже переночевать, но днём лучше держаться подальше, потому, что Славик всегда околачивается в кафе внизу и обязательно к ним припрётся. Он всегда является, когда от него кто-нибудь «линяет». Одну из таких женщин избил прямо на улице. Нам дали телефон другой женщины, которая занимается трудоустройством и несколько телефонов, где можно найти жильё. Мы привели себя в порядок и поели. У меня продуктов кроме купленных куриных ножек не было, остальное всё оставила одной девушке, которую разбудила перед побегом. Не хотелось таскаться по городу с пятью килограммами картошки купленной накануне и прочим. Вещей у меня было не много. Я и всегда, если приходится куда-нибудь ехать, беру только самое необходимое, терпеть не могу поклажу. На этот раз моя сумка была полупустая, основную тяжесть составляли три увесистых тома Блаватской, пара книг по астрологии да учебник испанского. У Гали было три неподъёмных сумки, которых я ещё от Москвы натаскалась.
Зато теперь она щедро делилась со мной припасами. Потом мы пошли гулять по городу, чтоб скоротать время до встречи с мароканцем. Я уж не помню, как его звали. Вроде бы Али, или близко к этому. Дошли до центра, нашли парк, где как нам сказали, собираются русские. Никого не встретили, да и надо было быть осторожными, потому что, как нам сказали, Славик и Люда тоже здесь бывают. Мы сели на лавочку у самого выхода. Немного погодя к нам подошёл полицейский. Мы издалека увидели, что он направляется к нам. Галя предложила «тикать». Я лишний раз подивилась, что у нас, русских, «нелюбовь» к милиции наверное уже в генах сидит и передаётся по наследству.
Я считала, что оснований «тикать» нет. Виза хотя и греческая, но ещё действует на территории Евросоюза. Сказала Гале, что уже поздно убегать. Можно лишь вызвать ненужные подозрения. Полицейский подошёл, вежливо поздоровался, начал распрашивать. Я сказала, что мы русские туристки, немного заблудились, хотели найти площадь Испании. Мы знаем, что она где-то близко, но не можем сообразить. Он сказал, что вон в той беседке(он показал пальцем) бывает много русских, но сегодня не их день, и он нам поможет... и пригласил в машину, которая, как оказалось, находилась поблизости. Пока мы шли, Галя прикладывала руку к голове и была белее мела. Я думала, что она что-нибудь вытворит не адекватное ситуации. Но, слава богу, сели в машину и через три минуты оказались на площади. Я изобразила восторг: -- Так близко! Полицейский пожелал нам удачи и посоветовал не класть на лавочке сумочки так, как это делали мы. Он сказал, что много бомжей, которые специально этим занимаются, то есть, воровством сумочек у беспечных женщин. Сказал, что сумку лучше носить через плечо.
Мы познакомились с дворцом на площади. Он великолепен. Потом погуляли по парку. Галя сказала, что никогда не доверяла своим подругам, а вот я молодец и нам следует держаться друг за дружку. Я сказала, что привыкла полагаться только на себя и иллюзий насчёт женской верности не имею. -- Ты что, мне не доверяешь, ты думаешь, что я такая же как они? – обиделась она. Я сказала, что мне безразлично, какие там они, какая она, сейчас у нас общая проблема и мы её пробуем решить вместе, а потом видно будет. -- Если работа хоть на одного будет, иди ты. Устроишься, может поможешь мне. Но ни ждать, ни расчитывать на чью-то помощь я не собираюсь. И поступать я буду так как считаю нужным. Если окажется, что наши мнения совпадают, хорошо. Тогда делаем вместе. Если нет – извини, я пойду своей дорогой.
Вечером встретились с Али, сказали, что у нас не только работы нет, но теперь и жилья. Он сказал, что всё устроит, и повёл нас ужинать. Потом гуляли по набережной, по парку, снова заходили в кафе. Он время от времени звонил своим знакомым, потом встречался со знакомыми, наконец сказал, что есть, где переночевать. Потом поехали к хозяину кафе. Хозяин сказал, что рабочее место действительно есть, но без документов он взять не может. Али сказал, что попробует решить эту проблему. Мы снова поехали в кафе закусить. Я спросила его о причине такого участия в наших проблемах. Он сказал, что не знает, не думал, просто помогает и всё. Меня такой ответ не удовлетворил, и я спросила прямо: --Ты расчитываешь на секс? Он так обиделся, что аж подпрыгнул. Я извинилась, сказала: --Прости, просто не привыкла к такому. Пошли опять гулять. По набережной. Я всё время как-то вырывалась вперёд и приходилось оборачиваться и ждать, когда догонят. И один раз обернувшись увидела, что моя Галя идёт с этим Али за ручку. – Не фига себе, думаю, ай да Галя! Когда подошли, я её спросила: --Ты это серьёзно? –А что, говорит Галя, он ничего, он мне нравится. Страшный, конечно, и одеваться не умеет, но у меня и муж был не красавец и туркмен, да и давно уже мужика не было.—Ну, ладно, говорю, раз так, желаю удачи. Только как же вы общаться будете? – Известно как! – ухмыльнулась она. – Ну, пошутила я, - тогда ты мне должна. Смотри, я предоставила тебе всё, что ты хочешь, в одном флаконе. Она поблагодарила меня на полном серьёзе. Я его спросила, нравится ли ему Галя. Он сказал, что да, очень, и начал строить планы.
Приехали на место, где будем ночевать. Было похоже на какую-то базу. Огороженный сеткой двор, несколько машин внутри и большой вагон, высоко поднятый на рельсовых балках. Поднялись внутрь. Всё пространство было устлано коврами и ни стола, ни стула, ни кроватей! Свет Али не велел зажигать. Мне предложил ложиться прямо на полу, а Галю повёл в другую комнату. Дверей не было. Всю ночь они бегали мимо меня в ванную нагишом и я слушала их возню. Один раз он меня прямо напугал. Пробегая из ванной он перепутал и стал лепиться ко мне. Я заорала дурным голосом и пнула его. Он тоже не понял, что случилось и стоял несколько мгновений передо мной, голый как дурак. Ну потом сообразил и побежал в другую комнату. Я еле дождалась утра.
Утром он пошёл на работу, а мы снова отправились гулять и делать «разбор полётов». Оказалось, что Али своего жилья не имел, потому что до нас жил один и ночевал по очереди у разных знакомых или в машине. Этот вагончик – молельный дом мароканцев. – Ничего себе, думаю, знали бы братья мусульмане, чем мы, неверные, занимались ночью в их церкви! Галя была довольна. Сказала, что у него не сразу получилось, потому что давно не было женщины, но она проявила понимание, применила весь свой опыт и они достигли желаемого результата. Я сказала, что рада за них, но надо как-то и о деле подумать. Галя сказала, что теперь пусть он думает. – Это что, твоя стратегия? Ты серьёзно? – удивилась я. --Вполне --, ответила она. – Мы это с девчатами обсудили ещё в России, и они ещё в тот день, когда мы ходили к Иркиным знакомым, подцепили себе там испанцев. Мне не повезло, на меня не хватило. Но теперь всё в порядке. – Так ты по этому вернулась тогда такая грустная? – рассмеялась я. -- Ну и по этому, -- ответила Галя, -- но вообще они оказались порядочные сволочи. – Слушай,-- говорю я, -- ну ладно, ты положим не замужем, но у них же мужья, и вроде обе нормально жили. Мужья их на поезд провожали... – Ну и что же! Мужья в России остались, они не узнают. Ты не переживай, и тебе кто-нибудь подвернётся. – Ну, вот! – думаю, -- век живи – век учись!
До прихода Али слонялись по городу. Я пыталась учить испанский, Галя находилась в прострации. Когда пришёл Али, я попробовала повлиять на ситуацию. Им было не до меня. Но Али сказал, что снимет для нас троих квартиру, а завтра пойдём на площадь Испании в «эстранхерию» добывать документы. – Ну, ладно, думаю,-- авось, что и вылезет. Вечер прошёл как и прежде, в тасканиях по кафе. Уже, между прочим, изрядно надоело. Хотелось помыться и лечь на нормальную кровать. Однако не тут-то было. Ночь пришлось провести в машине. Мне выделили заднее сиденье. Опять всю ночь пришлось слушать их чмоканья и тисканья. Утром я сказала Гале, что они меня достали. –Ну что ты злишься, я ж не только для себя стараюсь,-- посетовала она. – А для кого ещё? – удивилась я. –Ну, и для тебя ж тоже! – совершенно искренне промолвила Галя. Я её «послала» подальше с её заботой. И сказала, что если сегодня никакого положительного результата не будет, то больше таскаться с ними не намерена. На том и порешили.
Поехали в «эстранхерию». Там была обалденная очередь. Ждали приятеля Али. Тот всё не шёл. Когда очередь подошла (уже к обеду) Али пошёл один. Вышел ни с чем. Я видела, как чиновник помотал ему отрицательно головой. На выходе повстречали приятеля, которого ждал напрасно Али. Они посовещались, велели нам садиться в машину и мы поехали. Я попыталась узнать куда теперь едем. Ничего не могла понять. Галя сказала, чтоб я отстала от них, знают мол, что делают.(Унеё от ночных беганий нагишом была температура) Я отстала. Ехали долго. Мне стало ясно, что мы давно уже не в Севилье, уже проскочили несколько мелких городишек. Наконец в одном из них остановились. Нас провели в квартиру, довольно большую, увешанную коврами. Но мебели было в достатке. Нас оставили, а сами куда-то ушли. Не было их долго. Галя подала идею, что мароканцы решили задействовать своих, то есть мароканцев. Я успела помыться. Пришли они с продуктами и сразу принялись готовить еду. Работали они споро, так что было видно, что это им не в первой. Когда всё было на плите и оставалось только ждать, Али потащил Галю в спальню. Я пошла в зал учить испанский. Но не тут-то было. Пришёл друг Али и без обиняков предложил мне заняться сексом. При этом он красноречиво потирал у себя между ног. Я минут десять потратила на вежливый отказ. И, как ни странно, вразумила. Он отстал и куда-то вышел. Вышла из спальни и Галя. Я ей рассказала. – Ну и ты?—спросила она. Я ей сказала, что если насиловать примутся, то тут уж никуда не денешься, а вообще, пусть уж она одна за нас двоих трудится на этой ниве. Исчезнувший друг вернулся с приятелем помоложе, который совсем не был на них похож. Так, что я решила, что он может быть даже белорус. Но он сказал, что тоже мароканец, только мать действительно была из славян. Он предложил мне то же самое. Я спросила сколько ему лет. Он сказал, что тридцать. Я сказала, что гожусь ему в матери. -- Не хотел бы он трахнуть свою мать? – спросила я едва уже сдерживаясь. Он вежливо извинился. Я позвала Али и спросила, что я тут делаю и осведомилась о его планах. Он сказал, что Галя останется здесь жить, а я могу поступать как мне хочется. Я опешила. Спросила, почему он приволок меня сюда, а не спросил меня раньше, что мне хочется. Он сказал, что у них женщин не спрашивают, что им хочется, он думал, что мне захочется. Я сказала, что не знаю их обычаев, что мне не хочется и прошу отвезти меня обратно. Галя сидела бледная как полотно, а у меня даже уши горели от бешенства. Они, кстати все трое, вели себя очень корректно. Али, когда до него дошло, наконец, попросил прощения и просил меня успокоиться. Предложил покушать с ними, потом они поедут за галиными вещами и отвезут меня. Мы поели, очень по-приятельски поговорили за жизнь и отправились в Севилью. Али с нами не поехал, ему надо было на работу. Поехал его друг. По дороге я спросила Галю, что она намерена делать. Она сказала, что хоть решение Али и для неё явилось сюрпризом, но она ему верит и останется с ним. – А что он тебя захочет продать когда-нибудь, ты не думаешь? – спросила я. Она ответила, что не думает. Я предоставила её её же светлым мыслям, договорились, где меня искать в случае чего и с тем мы расстались.
Я зашла на квартиру за вещами и поехала в центр города. Договорилась по телефону насчет жилья. Было довольно далеко, но они сказали, что приедут за мной на машине. Ждать пришлось долго, но всё же приехали. За рулём сидел испанец и с ним две украинки, лет по тридцать пять. Женщины были сильно на веселе. Потом дома они ещё добавили. Испанец не пил и вскоре ушёл. Меня попросили не беспокоиться и накормили. Потом тоже говорили за жизнь, я рассказала о своих приключениях. В квартире проживала украинская семья. Муж с женой и два мальчика девяти и семнадцати лет. Больше никого не было. Тихо и спокойно. Мне выделили комнату. Наконец-то можно было расположиться по-человечески, выспаться и всё спокойно обдумать. Телефон женщины занимающейся трудоустройством не отвечал. Моя квартирная хозяйка сказала, что та женщина сейчас в отъезде, но на днях приедет. Приходилось ждать. Занималась испанским, ездила в парк в надежде найти работу самостоятельно. Но надежды было мало. Работу здесь в основном продают. А денег у меня оставалось «кот наплакал». Лишние деньги отправила детям через «Вестерн Юнион» ещё на другой день по приезде в Севилью, заплатила за неделю проживания на новой квартире. Продукты покупать было уже не на что, хватило бы на сигареты! Но уныние меня не посещало. Надо сказать, что я и вообще по жизни не склонна ни к унынию, ни к какой бы то ни было депрессии. А на тот момент, как я и сейчас ещё отчётливо помню, во мне поселился какой-то несокрушимый, спокойный оптимизм, никаких реальных оснований к которому не было, что я тоже отчётливо осознавала.
Через два дня «материализовалась» Галя вместе со своим Али. Я сидела в парке, о котором условились в последний день. Мне было хорошо и я её не ждала. Просто сидела на лавочке в беседке, учила помаленьку язык, наблюдала за прохожими, ни о чём не беспокоилась, предоставив времени решать мои проблемы. Галя сказала, что искала меня, Али приволок целую сумку вкусной снеди, я «уминала за обе щёки» и слушала..., что Галя ещё не имеет работы, с той работой, что обещал Али ничего не выходит из-за отсутствия документов, что друзья Али не хотят, чтоб Галя жила в их квартире, как она объяснила, по совершенно дурацкой причине: она на их взгляд мало ест и им совсем не нужно, чтоб она умерла у них. Так ей сказал Али. Не думаю, что это истинная причина, но не важно. Важно, что теперь они хотят, чтоб я взяла её к себе. Не хотелось. Но я понимала, что если соглашусь, то стол обеспечен, по крайней мере еда и сигареты от Али. Надо признать, что по части еды и сигарет я была ему признательна. Галя не курила и ела действительно мало, а я не отказывала себе ни в сигаретах , ни в еде всё время, что мы проводили вместе. Я взяла Галю к себе. Это оказалось кстати для семьи, которые мне сдали комнату (они были без работы на тот момент и нуждались в деньгах).
Нет худа без добра! Мы позвонили женщине, что устраивает на работу и оказалось, что она уже приехала и согласилась на другой день в обед встретиться с нами, что и произошло в назначенный час и в назначенном месте. Эта Валя, уже три года жила с мужем и сыном в Севилье, имела «легализацию» и занималась трудоустройством серьёзно. Она сделала это своей работой и думаю, что её доход значительно превосходил заработок мужа работавшего на стройке, поэтому муж был у неё в кухарках. Сын был смышлёный молодой человек и помогал матери. Парень был способен в языках и лучше Вали знал испанский, немецкий, английский, иврит и был полной противоположностью Славику. Они снимали две квартиры, которые были набиты русскими и которых они устраивали на работу.
Валя нас выслушала и сказала, что хотя и действительно не сезон, но работу найти можно и она нам поможет, но раз денег нет , то тоже требует паспорта, иначе ничего делать не будет и ей лучше, чтоб мы были под рукой, то есть жили в её квартире. Галя не хотела отдавать паспорт и отдала лишь последовав моему примеру. Почему отдала я? Потому, что не умею бояться, по интуиции, которая у меня, наверное, впереди мозгов. Не знаю, не могу утверждать со всей определённостью даже сейчас, но посреди всех моих жизненных невзгод с возрастом, я всё больше стала ощущать в себе или вернее над собой, нечто похожее на щит. Это трудно объяснить в обычных терминах. Но с некотоого времени, я стала ясно ощущать над собой этот невидимый щит, который позволял мне быть свободной в своих поступках. Где-то в недрах моей души зрела уверенность, что я имею «крышу», которой не имеет даже самый-разсамый мафиози, что есть нечто, что хранит меня и ничего страшного, не желаемого мной со мной не случится. Я не знаю есть ли этот щит в действительности. Наверное, я до конца дней своих останусь материалисткой, таково воспитание, но вместе с тем я так чувствую этот щит, что иногда дохожу до наглости и провоцирую его проявить себя. Когда реальность говорит мне: «поберегись, будь благоразумной», я поступаю вопреки ей, и это оказывается правильным, по крайней мере, позволяет мне сдвинуть дело с мёртвой точки.
И так, я отдала паспорт, доверившись скорее не Вале, а этому щиту.Я объяснила, что заплатила за неделю проживания и не думаю, что мне вернут деньги, если я преждевременно съеду. Валя приняла это как данность и не возражала. Она, эта Валя, действительно оказалась человеком ответственным. Она потребовала, чтобы мы приходили к ней утром и вечером и устраивала нам экзамен по языку. Она выделяла меня среди прочих как наиболее способную. Я старалась, всегда знала урок и мне это нравилось. Она била на главное, что по её мнению нам будет необходимо. Закончив с уроком мы отправлялись в «комедор»- бесплатную столовую, которая находилась в часе хотьбы от квартиры Вали и в полутора часах от моей квартиры. По дорге я учила испанскому своих товарищей по несчастью или по счастью, не знаю точно. Галя, кстати, не посещала ни уроков, ни комедор. Через неделю мне велели съехать, поскольку платить было нечем, а паспорт уже отдала Вале. Я перебралась к ней и пошёл её счёт за жильё. Когда прошли обещанные две недели, которые она отвела на трудоустройство, я попросила у неё денег, чтоб послать в Россию. Я звонила и дети сказали, что у них нет денег и они не представляют как жить и когда ждать от меня помощи. Валя мне отказала, сказав, что это её принцип, но постарается в ближайшее время меня устроить и через пару недель я смогу попросить у хозяев. Через несколько дней я действительно оказалась на работе. И Валя действительно проявила гуманность и объявила, что не возьмёт с меня денег за проживание. Это было порядка 100 евро. Итак, я имела работу! Оставалось сцепить зубы, чтоб пережить как-нибудь две недели. Надо ли объяснять, что все мысли были только о детях! Я решительно не представляла как они продержатся и что им предпринять. Они остались в городе на съёмной квартире, за которую уже подошёл срок платить, работы для них в городе нет. В деревне, где был дом и муж в качестве сторожа, чтоб дом окончательно не разорили местные, тоже надеяться не на что, единственно крыша, под которой ничего уже не было, даже мебели. Дети таки решили перебраться туда.